Чтение онлайн

— Они шли в сторону клуба? — внезапно спросила Гертруда, подавшись вперед.

— Нет, мисс. Думаю, они шли в деревню. Я не рассматривал их особо внимательно, но я знаю в лицо каждого цыпленка и ребенка в деревне, и все знают меня. И когда эти ребята не окликнули меня — в этой форме, понимаете? — я понял, что они нездешние.

Итак, в результате целого дня расследования мы узнали следующее: кто-то был ранен в ногу пулей, выпущенной сквозь дверь. Человек этот не покидал деревню и не обращался к врачу. Кроме того, доктор Уокер знал, кто такой Люсьен Уоллес, и само отрицание им этого факта указывало на то, что по крайней мере в одном направлении следствие движется по верному пути.

Самой утешительной в этой ситуации была мысль о том, что вечером в Саннисайд прибудет следователь, и, думаю, даже Гертруда была рада этому обстоятельству. По дороге домой в тот вечер я впервые за несколько дней увидела девочку в ярком солнечном свете, и меня поразил ее больной и усталый вид. Она похудела, побледнела, вся ее веселая живость исчезла без следа.

— Гертруда, — сказала я. — Я вела себя, как страшно эгоистичная старая женщина. Ты сегодня же покинешь этот ужасный дом. Энни Мортон отправляется в Шотландию на следующей неделе, и ты поедешь с ней.

К моему удивлению, девушка болезненно покраснела.

— Я не хочу в Шотландию, тетя Рэй, — сказала она. — И не хочу уезжать из Саннисайда сейчас.

— Ты теряешь здоровье и выглядишь ужасно, — решительно заявила я. — Тебе нужно переменить обстановку.

— Я не ступлю отсюда ни шагу, — ответила девочка столь же решительно. И потом добавила более веселым тоном: — Тетя Рэй! Вам с Лидди ежедневно требуется третейский судья для разрешения ваших разногласий.

Возможно, я просто стала очень подозрительной, но веселость Гертруды показалась мне искусственной. Я пристально наблюдала за девочкой до самого дома, и мне крайне не понравились два алых пятна, проступивших на ее бледных щеках. Но больше я не заводила разговора об отдыхе в Шотландии: я знала, что она никуда не поедет.

Тот день нам не суждено было провести спокойно. Поднявшись наверх, я обнаружила в холле на втором этаже распростертую в кресле Элизу. Мэри Энн пыталась удушить повариху нашатырным спиртом домашнего приготовления, а Лидди растирала ей кисти. При виде этого я поняла, что привидение опять разгуливает по дому, на сей раз днем.

Обезумевшая от ужаса Элиза вцепилась в меня, как клещ, и не хотела отпускать, пока я не выслушаю ее. Пожар настолько перепугал всех домашних, что я не удивилась, увидев, как Алекс и помощник садовника тащат вниз по лестнице тяжелый дорожный сундук.

— Я не хотел делать этого, мисс Иннес, — сказал Алекс. — Но испугался, что в приступе безумия она потащит его вниз сама и исцарапает все ступеньки.

Я пыталась снять шляпку и одновременно успокоить служанок:

— Так, Элиза, когда ты умоешь лицо и прекратишь голосить, зайдешь ко мне в гостиную и расскажешь, что случилось.

Лидди молча приняла вещи из моих рук. Даже спина ее выражала неодобрение.

— Что ж, — сказала я, когда молчание стало тягостным, — похоже, ситуация накаляется.

Тяжелое молчание и глубокий вздох в ответ.

— Если Элиза уедет, не знаю, где искать другую повариху. — Снова молчание.

— Вероятно, Рози неплохо готовит. — Презрительное фыркание.

— Лидди, — наконец сказала я, — только не смей отрицать, что ты переживаешь сейчас лучшие дни своей жизни. Ты же вся сияешь от восторга. Ты никогда еще не выглядела лучше. По-моему, вся эта беготня и суета самым благотворным образом сказались на деятельности твоей вялой печени.

— Я не о себе беспокоюсь, — наконец разверзла уста Лидди. — Может, у меня и вялая печень, но я знаю одно: что-то умерло во мне, когда я увидела, как вы стоите там, у подножия лестницы, и стреляете в дверь… Я… Я больше никогда уже не буду тем человеком, каким была прежде.

— Что ж, рада это слышать. Хоть что-то к лучшему, — сказала я.

И тут вошла Элиза в сопровождении Рози и Мэри Энн. Рассказ поварихи, прерываемый рыданиями и поправками сопровождавших ее лиц, вкратце сводился к следующему: в два часа (два пятнадцать, уточнила Рози) она поднялась в свою комнату за картинкой, которую хотела показать Мэри Энн (картинкой с леди, вставила Мэри Энн). Она поднялась по служебной лестнице и прошла по коридору в свою комнату, расположенную между кладовой для хранения сундуков и недостроенным танцевальным залом. По пути ей послышался какой-то шум, словно кто-то двигал мебель, но она не испугалась, решив, что мужчины продолжают осматривать дом в поисках неизвестного. Элиза заглянула в кладовую, но никого там не увидела.

Она тихо прошла в свою комнату. Шум прекратился. Элиза опустилась на кровать, почувствовав внезапный приступ слабости — с ней часто случались обмороки (я же предупреждала вас, когда приехала, правда, Рози? — Да, мэм, она предупреждала). Повариха положила голову на подушку и…

— И вздремнула. Отлично, — сказала я. — Продолжай.

— Когда я очнулась, мисс Иннес, я чуть не умерла от страха. Что-то вдруг ударило меня по лицу. Я вскочила и увидела маленькую дырочку в стене, из которой сыпалась штукатурка. А потом я увидела железный прут (длиной целых два ярда, по ее оценке), который выскочил из дыры и с силой ударил по подушке. И если бы я еще спала (лежала без сознания, поправила Рози), то меня ударило бы ломом по голове и убило.

— Если бы вы слышали ее крик, — вставила Мэри Энн, — и видели ее лицо… Оно было белее наволочки, когда бедняжка, еле живая от ужаса, спустилась по лестнице.

— Несомненно, вся эта история имеет какое-то естественное объяснение, — сказала я. — Вам могло все это привидеться во время вашего «обморока». Но если рассказ ваш правдив, то отверстие в стене и железный прут подтвердят это.

На лице Элизы появилось глуповатое выражение.

— Дырка на месте, все в порядке, мисс Иннес. Но прут уже исчез, когда Мэри Энн и Рози поднялись за моим сундуком.

— Но это не все! — раздался из угла загробный голос Лидди. — Элиза сказала, что из дырки в стене на нее смотрел горящий глаз!

— Эта стена толщиной по меньшей мере в шесть дюймов, — резко заметила я. — И Элиза могла увидеть чей-то глаз только в том случае, если человек, находящийся по ту сторону стены, просунул его в дырку на палочке…

Но факт оставался фактом, и посещение комнаты Элизы подтвердило ее рассказ. Я могла насмехаться над испугом служанок, но кто-то действительно просверлил дыру между кирпичами в недоделанной стене танцзала и под конец ударил ломом с такой силой, что пробил тонкий слой штукатурки со стороны соседней комнаты и направил железный прут на кровать поварихи. Я поднялась наверх одна, и, признаюсь, результаты осмотра сильно озадачили меня. В двух или трех местах на стене виднелись неглубокие отверстия. Не менее таинственным показалось мне бесследное исчезновение инструмента, которым орудовал неизвестный.

Мне вспомнилась какая-то давно прочитанная история об озорном гноме, жившем в пространстве между двойными стенами древнего замка. И я невольно задала себе вопрос: не может ли оказаться верной моя первоначальная версия о потайном входе в некую потайную комнату; и не прячется ли в доме странный гость, который бесчинствует под покровом ночной тьмы, проковыривая дырки в стенах с целью незримо для нас следить за ходом нашего расследования?

Мэри Энн и Элиза в тот же день покинули Саннисайд, но Рози решила остаться. В пять часов вечера от станции за служанками приехала бричка, и, к моему удивлению в ней находился пассажир. Извозчик Мэтью Гайст позвал меня и гордо объяснил: