Чтение онлайн

Гертруда поколебалась. Потом подошла ко мне и нежно всунула ладошку мне в руку.

— Мы помолвлены, — просто сказала она.

Я настолько привыкла к сюрпризам, что ничего не сказала на это, только открыла и закрыла рот несколько раз. Рука Гертруды горела в моей руке.

— И… потом? — продолжал мистер Джемисон. — Вы сразу отправились спать?

Гертруда замялась.

— Нет, — наконец сказала она. — Я… Я не труслива. Выключив свет, я вспомнила, что оставила в библиотеке одну вещь, и в темноте на ощупь пошла туда.

— И что же за вещь вы забыли?

— Я не могу сказать, — медленно проговорила Гертруда. — Я… я не сразу вышла из бильярдной.

— Почему? — в тоне следователя звучали металлические нотки. — Это крайне важно…

— Я плакала, — тихо сказала Гертруда. — Когда французские часы в гостиной пробили три, я встала и… услышала шаги на восточной террасе, возле рабочего кабинета. Кто-то пытался ключом открыть замок, и, конечно, я подумала на Хэлси. Когда мы снимали Саннисайд, он назвал эту дверь своим личным входом и с тех пор везде носил с собой ключ от нее. Дверь открылась, и я уже собиралась спросить, что он забыл, когда сверкнула вспышка и прозвучал выстрел. Какое-то тяжелое тело рухнуло на пол, и, обезумев от страха, я бросилась через гостиную, бегом поднялась наверх, едва помню как.

Гертруда упала в кресло, и мне показалось, что мистеру Джемисону пора бы уже закончить допрос. Но он не унимался.

— Вы, конечно, блестяще защищаете своего брата и мистера Бэйли, — сказал следователь. — Свидетельству вашему цены нет, особенно в свете того факта, что между вашим братом и мистером Армстронгом некоторое время назад вышла крупная ссора.

— Чепуха! — вмешалась я. — Дела обстоят достаточно плохо и без того, чтобы измышлять злые умыслы там, где их и в помине нет. Гертруда, ведь Хэлси не знал… э-э… убитого человека, правда?

Но мистер Джемисон казался убежденным в своей правоте.

— И ссора эта, — настаивал он, — произошла в связи с вами, мисс Гертруда. Мистер Армстронг оказывал вам нежелательные знаки внимания…

Подумать только! И я никогда не видела этого человека!

Когда Гертруда слабо кивнула в знак согласия, перед моим мысленным взором развернулись все ужасные возможности, проистекающие из этого обстоятельства. Если Гертруда боялась и не любила убитого и мистер Армстронг раздражал ее, преследуя ненавистными ухаживаниями, то в сочетании с признанием девочки в том, что она находилась в бильярдной в момент убийства, все это выглядело по меньшей мере странно. Богатая и известная семья, безусловно, приложит все силы к розыску убийцы, и нам грозит в лучшем случае скандальная известность.

Мистер Джемисон захлопнул блокнот и поблагодарил нас.

— Думаю, — сказал он неожиданно, — по крайней мере хоть с привидением покончено раз и навсегда. Все эти странные звуки (а старый негр говорит, они начались три месяца назад, после отъезда семьи в Калифорнию) скорее всего прекратятся теперь.

Это заявление показало его полную некомпетентность по данному вопросу. С привидением вовсе не было покончено: со смертью Арнольда Армстронга оно возобновило свою деятельность с новыми силами.

Мистер Джемисон откланялся, Гертруда сразу же поднялась наверх, а я сидела и размышляла над только что услышанным. В любом другом случае помолвка девочки полностью захватила бы мое воображение, но сейчас событие это отступило перед важностью ее показаний.

Если Хэлси и Джон Бэйли покинули особняк до убийства, то есть до трех часов, то каким образом оказался револьвер Хэлси на клумбе с тюльпанами? И что за загадочная причина побудила молодых людей бежать из Саннисайда столь стремительно? Какую вещь оставила Гертруда в бильярдной? Насколько важна для следствия перламутровая запонка, и где она теперь?

Перед уходом следователь обязал всех домашних хранить происшествие в тайне. Клуб «Гринвуд» тоже обещал молчать. А поскольку в воскресенье вечером газеты в Казанове не выходят, общественность узнала об убийстве только в понедельник. С утра я не видела мистера Джемисона, но знала, что он допрашивает слуг. Гертруда заперлась в своей спальне под предлогом головной боли, и я позавтракала в одиночестве.

Адвокат мистер Хартон — маленький щуплый джентльмен — в тот день не производил впечатления человека, довольного своими обязанностями.

— Страшно неприятное дело, — сказал он, пожав мне руку. — В высшей степени неприятное и таинственное. Когда родители уезжают на Запад, все тяжелые обязанности ложатся на меня. И как вы можете представить, все это не доставляет мне никакой радости.

— Несомненно, — автоматически согласилась я. — Мистер Хартон, я хочу задать вам несколько вопросов и надеюсь получить ответы на них. Полагаю, я имею право знать некоторые вещи, поскольку моя семья оказалась в положении явно двусмысленном.

Не знаю, понял адвокат меня или нет, но он снял очки и старательно протер их.

— Буду счастлив услужить вам, — он поклонился со старомодной учтивостью.

— Спасибо. Мистер Хартон, знал мистер Арнольд о том, что Саннисайд снят на лето?

— Думаю… да, конечно. Собственно, я сам говорил ему об этом.

— И он знал, кто является съемщиком?

— Да.

— Кажется, он не жил с семьей последние несколько лет?

— Да. К несчастью, Арнольд крупно поссорился со своим отцом и последние два года жил в городе.

— Значит, вряд ли он приходил сюда прошлой ночью за какой-нибудь принадлежащей ему вещью?

— Да, это весьма маловероятно, — согласился адвокат. — Откровенно говоря, мисс Иннес, поведение мистера Арнольда видится мне совершенно безосновательным. По свидетельству Джарвиса, в течение последней недели он жил в клубе через долину. Но это обстоятельство объясняет, каким образом он оказался в Саннисайде, но никак не почему. Злополучное семейство…

Адвокат потряс головой в полном отчаянии, и я почувствовала, что этот сухонький человечек о многом умалчивает. Я оставила попытки раздобыть у него какую-нибудь полезную информацию, и мы пошли взглянуть на тело Армстронга, прежде чем его отправят в город. Покойника положили на бильярдный стол и накрыли простыней. Рядом с убитым лежала мягкая шляпа, воротник смокинга по-прежнему оставался поднятым. Красивое, но порочное лицо Арнольда Армстронга, разглаженное и облагороженное смертью, теперь вызывало только жалость. Когда мы вошли в бильярдную, в дверях появилась миссис Уотсон.

— Входите, миссис Уотсон, — сказал адвокат. Но она отрицательно потрясла головой и поспешно удалилась. По-моему, домоправительница единственная во всем доме жалела убитого, но и она казалась больше потрясенной, нежели опечаленной.

Я прошла к двери у подножия винтовой лестницы и открыла ее. Если бы только я видела, как Хэлси гонит по аллее машину с присущей ему бездумной лихостью, если бы услышала знакомый гул мотора — все тревоги мои рассеялись бы без следа. Но я ничего не видела и не слышала. Передо мной в тишине воскресного полудня простирался сельский пейзаж — солнечный и безмятежный, — а по аллее медленно шагал мистер Джемисон, который наклонялся время от времени, словно выискивая какие-то следы на земле. Когда я вернулась в бильярдную, мистер Хартон поспешно вытер глаза.