Виражи Судьбы
Шрифт:
— Ты невероятная. Я это почувствовал, как только вытащил тебя из воды. И с каждой нашей встречей это впечатление только усиливалось. У меня не хватит слов, чтобы описать, как прекрасна ты была этой ночью, и как хороша сейчас — девочка с морским именем, замороженной душой и кипящей кровью. Цены ты себе не знаешь — я это понял. Поэтому не можешь представить, что пробуждает во мне твоя близость… твое доверие.
*
Вот оно, конечно! «Доверие»…
Это было то самое слово, понятие, состояние, которого так не хватало в жизни «девочке с кипящей кровью».
Даже с Алексом.
Вернее, больше всего — именно с Алексом, после встреч оставляя пустой и … ничьей.
Неприкаянной.
Прощаясь в очередной раз, ей всегда хотелось крикнуть: «Оставь мне меня!»
А с Каем доверие и легкость возникли сразу — необъяснимо, иррационально, моментально сократив расстояние между ними до нуля. Как только она отплевалась от морской воды и сумела разглядеть его лицо.
Нет, даже раньше — как только почувствовала себя в его руках.
*
— Ты, кажется, меня утешаешь?
— Немного, — снова улыбнулся Кай, заключая ее в кольцо крепких рук. — Ты другая. Не только для ЛА или для Голливуда — ты вообще другая.
— Фрик?
— Нет. Ты — Чикамаре, — актер не отпускал ее взгляд. — Живешь по своим правилам и одной тебе ведомым обязательствам. И почти всегда ухитряешься делать то, что хочешь. Тебе не надо меняться — у тебя все получится.
— Скажи, — вдруг вспомнила Марина, — ты задал мне какой-то серьезный вопрос, когда принес завтрак, или мне приснилось?
Мужчина рассмеялся, отпуская ее и придвигая поднос.
— Да, задал. Но мы вернемся к нему позже. Сначала закончи завтрак, и — в душ.
Девушка махом затолкала в рот ягоды, быстро запила кофе и спрыгнула с постели.
— Постой… — вдруг остановилась она, оборачиваясь. — А где же цветы?
Кай с удовольствием разглядывал ее наготу, едва прикрытую святящимися в солнечном луче прядями.
— Я подумал, что у тебя может разболеться голова и вынес их — бросил в бассейн.
Ее глаза округлились, потом брызнули синими искрами, и она вприпрыжку выскочила за дверь. Затем раздались громкое «мама!» и шумный всплеск.
Немного обеспокоенно Кайл выглянул в окно.
Посреди бассейна, поверхность которого была усыпана ветками цветущей сирени, раскинув руки и блаженно улыбаясь, покачивалась на воде его счастливая чикамаре, чью наготу целомудренно скрывали намокшие белые и лиловые гроздья и клубящиеся светлые пряди.
Не удержавшись, Пирс достал смартфон и сфотографировал эту красоту.
Эпизод 33
Мы становимся сильней, если есть кому сказать:
«Я горжусь тобой. Я всегда рядом несмотря ни на что».
Он называл ее Чикамаре — прозвищем, которое услышал от Карлоса, ее партнера по бизнесу.
*
В один из вечеров, когда они гоняли по побережью на байках, наперерез им с ревом выскочили несколько мотоциклистов.
Пирс, газанув, обогнал Кавасаки Марины и резко затормозил, обдавая незнакомцев веером песка и гальки.
На них не было шлемов и защиты — крепкие молодые мужчины были темноглазы, смуглы и черноволосы, как и сам актер.
Он обернулся и обомлел: девушка скинула шлем на песок, засмеялась и крикнула что-то по-испански, хлопая в ладоши. Вот тут-то он и услышал хриплое грубоватое приветствие:
— Hola, Chicamare!
— Ты их знаешь? — обратился он к Мари.
— Да, — пожала она плечами и засмеялась. — Это мои ребята. Хотя я не ожидала их встретить здесь.
— Надеюсь, ты не бандерша? — хмыкнул Кайл.
— Нет, — сверкнула глазами девчонка, — я хозяйка клининг-компании. Очень маленькой и очень эксклюзивной. Знакомься.
— Карлос, — первым протянул ему руку креол.
Вразнобой представились и остальные.
*
Все они тянулись к Марине — и все держали расстояние, подчеркивая теперь уже ее лидерство. Редко такое увидишь в мужских компаниях… И их вожак — Карлос — говорил с девушкой уважительно, как со старшей.
Однако, тренированный слух актера улавливал в голосе креола тепло и заботу.
И это тоже было необычно.
В ту ночь они попали в общину на праздник — то ли день какого-то святого, то ли просто день рождения — он так и не понял.
Немного текилы и острые бурритос подняли настроение и легко приобщили к чужому веселью. И тут девчонка удивила Пирса еще раз.
Он помнил, как Марина играла на гитаре, но когда зазвучал ее голос, слегка растерялся, потому что никак не ожидал таких модуляций и взрослой чувственности…
Расставались уже под утро.
Остановившись у съезда к коттеджу Блэйка и целуя ее пахнущие океаном и костром волосы, он прошептал:
— Поедем ко мне, Чикамаре! Не хочу тебя отпускать…
Девушка отстранилась, опустила голову, занавесившись растрепанными прядями.
— Не торопи меня, Кай. Пожалуйста…
— Тогда попрощайся со мной, как прощалась там — в общине.
Она подняла лицо, и мгновенье удивления в ее глазах сменилось пониманием.
Не отводя взгляда, она негромко произнесла:
— Amo, Kай…
Мужчина поймал ее полураскрытые губы и поцеловал — быстро, крепко, жарко.
— Amo, Chicamare!
Пирс развернул байк в сторону дома и попрощался еще раз, крикнув:
— Amo, сasa de mi coraz'on! *
Фраза потонула в реве заведенного двигателя, но он видел по глазам девушки, что услышан.
Марина еще долго потом сидела в гараже возле преданного железного коня.
«Дом там, где сердце», — как наяву слышала она слова бабули.
***
В своей роскошной спальне без сна ворочался и грыз ногти Мэтр Блэйк, перебирая варианты возможного развития событий.
И вправду — может, жениться на ней или удочерить?
Ведь порвут ее эти эмоционально неуравновешенные «любимцы публики»…