Чтение онлайн

Как подросток, не знающий, куда себя деть…

*

Сначала все шло как по маслу: типовые вопросы и типовые ответы — всегда одно и то же с небольшими вариациями. Ему, вероятно, так советует его агент и, возможно, отец…

Я не мешала — слушала с умным лицом, почти не вникая в смысл, и беззастенчиво его изучала, благо чужой облик и затемненные стекла очков давали мне такую возможность.

Поза, мимика, жесты… Руки человека всегда говорят больше, чем его язык, лицо или одежда. Однако, несмотря на рукопожатие, я почему-то не смогла до конца уловить его настрой. Возможно, из-за дистанции, которую держу сама, не желая расшифровываться.

Но, как бы там ни было, Лекс даже не пытался, как обычно, произвести впечатление милого шведского парня, приятно проводящего время в одной из любимых лондонских кофеен.

Царящая в драконьих глазах Сторма отстраненность уступила место заинтересованности лишь в момент, когда перед ним появилась долгожданная чашечка кофе. Он повертел ее в больших ладонях, словно не зная, что с ней делать, и, не притронувшись к напитку, поставил на блюдце, вернувшись к коньяку, допив его одним глотком.

Сняла очки и глазами указала на кофе.

— Пейте, Алекс — это сказочно вкусно! Также сказочно и волнующе, как ваше шоу, заключительный сезон которого все ожидают с таким нетерпением. Расскажите мне о нем! О вашей работе в новом сезоне. О вашем герое — о Северянине.

Наши взгляды пересеклись — я снова надвинула очки.

Его взгляд потемнел, опустился ниже, вернулся к моим губам, и вместо того, чтобы попробовать марракеш, Сторм… заказал еще один коньяк.

Пауза затянулась — я чувствовала, что его настроение изменилось.

А то, что я услышала дальше, сбило меня с толку и заставило замереть.

— «Истина крови»?? Я уже ненавижу его, — начал он, не спуская с меня глаз. — Семь месяцев в году я — убийца, упырь, ненасытный трахальщик и пожиратель фей. Мой герой отнял у меня меня самого — такого, каков я на самом деле! На съемочной площадке можно наслаждаться кровожадностью, жестокостью, цинизмом и самолюбием, воплощая это в своем персонаже — что я и делал. Но я его не играл! я играл В него.

Он помолчал, грея в ладонях коньяк.

— Это было забавно… Пока однажды не поймал себя на том, что веду себя так же, как и мой герой, а некоторые привычки уже просто въелись! А ведь я — совсем другой… Но люди этого просто не хотят знать. Тогда решил забывать и я.

Сторм поморщился, отпил коньяк и снова закусил нижнюю губу, становясь похожим на обиженного мальчишку со злым острым взглядом.

— Например? — на автомате откликнулась я, лихорадочно соображая, как сменить тему.

Он откинулся на спинку стула, и прищурился, напряженно вглядываясь в меня. Изображал ли он своего героя, или ему просто не понравилась моя реакция — понять было невозможно.

Он придвинулся ближе, довольно болезненно задев меня по ноге своим тяжелым сапогом. Не замечая этого и сильно сутулясь, поставил локти на столик и сжал огромные ладони перед своим лицом — одну в другой — уперся в них своим подбородком, глядя на меня уже в упор.

Я с трудом подавила в себе инстинктивное желание дать сдачи и отпрянуть — между нашими лицами уже не было и десяти дюймов…

Обдавая меня запахом коньяка и мятного снюса, мой любимый негромко и недобро произнес:

— И в моем герое, и во мне самом черного и белого намешано предостаточно. Нередко в жизни я чувствую себя ангелом и последней сукой почти одновременно! В шоу я пытался наполнить довольно примитивный образ жизнью, как ни глупо это говорить о персонаже-вампире. И мне это удалось. Но… стало трудно выходить из роли. Иногда, я просто не вижу в этом смысла — сколько можно доказывать, что ты обычный человек, а не сексуальный кровосос! Бывает, я перестаю понимать окружающих. Или — они меня. И тогда — я исчезаю, предпочитая компанию близких или одиночество. Чтобы снова стать пустым для новой роли. Чистым листом.

Боооже… Вот и дождалась на свою голову неформата!

Как говорится — «за что боролись»! Алекс ждет моей реакции, а я — пялюсь на него и стараюсь не выйти из своего образа…

Как же хочется, чтобы все оказалось шуткой, и он засмеялся, как пацан, который меня провел! А я перестала бы изображать стерву с акульей фамилией…

Я вспоминаю, как мы повстречались в доме Болла…

Да, пропади все пропадом!

Не поднимая на него глаз, я придвигаю к нему чашечку кофе и негромко цитирую:

— «Пусть пусто у паруса за душою, но пусто в сто лошадиных сил…»

*

Такой реакции в ответ на свое раздраженное откровение Сторм ожидал меньше всего. Он пытался осознать, что произнесла эта красивая, холодная репортерша «Роллингз», и — не мог.

Ее внешность и шкрябнувшие за душу слова, не желали совмещаться в его сознании. А еще этот голос… Он тонул в нем, и чувство было пугающе знакомым.

Скованные в замок перед лицом большие ладони разжались и опустились на белый остывающий фарфор чашки, поднесли ее к губам.

Он сделал это почти машинально, как завороженный…

«Она не стерва. Она — ведьма! — мрачно подумал Алекс и вдруг… обрадовался до мурашек. — Санта, в которого я не верю, можно попросить тебя, чтобы она стала той самой ведьмой, о которой я подумал?»

*

— Вы сказали какую-то потрясающую вещь… Я даже осознать ее не могу до конца. Но это здорово. Что это?

— Я не помню автора этих строк, но знаю, что он был очень молод, когда написал их. И он тоже любил кофе по-маррокански… Попробуйте этот кофе, Алекс! И, возможно, ваша жизнь изменится?

С маниакальным упорством она предлагала ему свой волшебный напиток, а актер внимательно разглядывал ее исподтишка, прикрываясь маской собеседника. Наблюдать за людьми, замечая и фиксируя самые мелкие подробности — это было профессиональное.

_______________

*туареги — племя кочевников Африки, народ группы берберов в Мали, Нигере, Буркина-Фасо, Марокко, Алжире и Ливии. Их называют самым гордым, самым независимым и самым красивым народом Африки.