Чтение онлайн

Вернувшись из душа, Сторм обнаружил девчонку дремлющей в кресле у кровати. Поглядел на нее, раздумывая, затем, опустился на ковер у ее ног и уткнулся лицом в прохладные колени.

Хэлл вздохнула, пошевелилась, запустила пальцы в его мокрые пряди.

— Взгляни на меня, Санта, — попросила она тихо.

Мужчина вскинул глаза, не отрывая губ от солоноватой кожи.

В полумраке спальни, слабо освещенной сквозь окно лишь светом умирающего заката, волосы девушки казались розово-алыми, а глаза — большими и словно испуганными.

Сейчас Марина была невероятно похожа на героиню японских анимешек, так популярных среди подростков. Если бы она представляла, сколько предложений подобного рода сыплется в почту Алана, испуг в ее взгляде сменился бы на гнев и брезгливость. Какого джинна он выпустил, раскручивая ее нестандартную внешность…

Однако, Мэтр еще ни разу не ошибся.

Он мог потерять интерес к своей протеже, но не нюх. И так было всегда.

И обычно — навсегда.

Потому что контракты Алан составлял идеально.

Мог ли Сторм год назад предполагать, что раскрутка старлетки обернется для него сильнейшей привязанностью и ломкой почти всех связей, ради сохранения этой одной — эфемерной и глобальной одновременно?

Он — взрослый мужик — прекрасно понимал, что Хэлл этот киношный мир «психо-порно-терапии по-голливудски» нафиг не нужен!

Ей незачем играть кого-то, чтобы избавиться от своих личных комплексов — она запросто может создать не только любого героя, но и целый мир в своих романах…

Но сначала — ради Майкла, затем — ради Алана, а теперь уже — ради него самого девчонка в этом бизнесе по самые ушки. Объяснять и просить прощения бессмысленно — остается только стараться быть всегда рядом и оберегать от грязи, насколько возможно.

Алекс протянул руку и приложил ладонь к ее груди — сердце билось сильно и неровно.

— Что тебя беспокоит? Почему ты не легла? Это просто… королевское ложе!

Девушка сдвинулась на край кресла, обняла его за шею и склонилась, заглядывая в глаза.

— Я никогда здесь не спала еще, — снова шепотом произнесла она. — И — не смейся, пожалуйста! — мне страшновато было забираться в эти вороха покрывал и подушек. Как будто я лягу, усну и все — ни меня, ни тебя уже не будет…

— Что за мысли! — нахмурился Алекс, поднимаясь и притягивая Хэлл к себе. — Ты действительно так боишься со мной жить?

И, не услышав ответа, продолжил, подхватывая ее на руки и усаживая на шелковые простыни:

— Ну, спать-то ты со мной, надеюсь, еще не боишься?

— А ты? — засмеялась Марина, накрест ухватившись за подол необъятного одеяния с надписью «Южный Стокгольм», и стягивая его через голову.

Хэлл всегда завораживала его мгновенная реакция на ее «ню» — приоткрытый рот, остановившийся взгляд — слегка изумленный и темнеющий от возбуждения…

По мужским глазам снова полоснуло наготой ее светящееся легким бронзовым загаром тело — Сторм подавился вдохом. Однако, будто щадя эмоции любовника, наполовину расплетенные волосы тут же стекли на ее плечи и вкусные выпуклости серебристым ароматным туманом.

Алекс трудно сглотнул; руки, с резко проявившимися веревками вен, потянулись к девушке.

— Можно я расплету их совсем? — вдруг попросил он, касаясь полураспущенных кос.

Она кивнула, лаская взглядом его крепкое большое тело, пытаясь понять, что он испытывает, перебирая чуть дрожащими пальцами ее пряди.

— Я представить не могу, как это — жить с тобой одним домом… Знаю, что уже ничего не будет как прежде… И не могу понять — теряю я… или нахожу… У меня странное ощущение очередного экзамена, от которых я скоро просто озверею!

Его большая ладонь легла на ее затылок, а ласковые настойчивые губы заставили замолчать.

Поцелуй был нежным, глубоким и долгим — ровно настолько, чтобы сбилось не только ее дыхание, но и мысли. Освободив ее рот, но продолжая ласкать лицо, Алекс продвинулся к уху и произнес, щекоча горячим дыханием кожу:

— Это нормально, что ты боишься. Значит — все всерьез. Ты права — будет что-то другое, но прежде всего это будем мы, а не ты и я по отдельности. Это начало.

Может, стоит выпустить того, кем ты был,

чтобы стать тем, кем ты будешь?..

После паузы Сторм начал говорить, и Хэлл видела, что откровенность дается ему непросто.

— Благодаря Майклу, я знаю, какая у тебя была семья. И что было потом. Ты же обо мне знаешь только от Алана и из интервью — где я вру, фантазирую и пиарюсь…

Я обожал своих родителей. Я был их первенцем — молодых, влюбленных, ведущих богемный образ жизни в бесконечной тусе театральной среды. Предки еще не знали материнских и отцовских чувств — они были просто любовниками! И все их жизненное пространство заполняло чувство друг к другу. Я рос в отражении их любви, в этой немного странной, хипстерской атмосфере — чересчур свободной для ребенка. Ребенка, а затем — подростка, который слишком рано и слишком много увидел, попробовал и испытал. А потом появились младшие — и мое детство как-то сразу закончилось…

— Когда ты говоришь «слишком рано», мне становится не по себе… Мне кажется, я чувствую твою детскую растерянность от популярности, не дававшей тебе быть самим собой. Выгорание — страшная штука!

— Видишь как быстро и четко ты все сформулировала. Буквально в два предложения. Сразу видно профессионального писателя… Шучу! — он поймал ее кулачки и продолжил: — А мне, чтобы осознать и понять, что делать дальше, понадобилось несколько лет. И к двадцати я решил, что нет ничего на свете, чего бы я не знал о жизни. Как мне казалось… Все стало не интересно — нужен был тайм-аут. Поэтому я и пошел служить.

— … чтобы не принимать никаких решений, не брать на себя ответственности за последствия, а просто тупо выполнять чьи-то приказы?

Алекс как-то быстро и остро глянул на нее. И через секундную паузу ответил с одной из своих очаровательных улыбок, совершенно менявшей смысл сказанного:

— Я бы и сейчас не отказался сдаться в плен! Или у нас сегодня ночь откровений?

— Да. И я надеюсь, что ты меня поддержишь, рассказав… об условиях контракта с Блейком.

Знакомо поползла вверх левая бровь, блеснули зубы, закусывающие губу.

Внутри же Сторм жутко напрягся, потому что вопрос был таков, что как бы он не ответил — все было бы не хорошо. И тогда он использовал не раз выручавший его прием — начал соблазнять ее тело, отвлекая словами ум.

— Уж не думаете ли Вы, леди, что семейная жизнь — это сплошные разговоры в постели?

— В том числе и это, — не сдавалась Хэлл, безуспешно отталкивая настойчивые руки и требовательные губы.

Внезапно Марина почувствовала, как левая кисть ее была поймана в тиски, а пальцы Алекса надевают на ее безымянный кольцо.