Чтение онлайн

— Давид, да? Ты знаешь, что сказал Давид, когда узнал о смерти твоего мужа? Он велел передать Иоаву, чтобы тот не горевал, ибо меч поражает то одного, то другого! — мать с горечью говорила эти слова, ее лицо было искажено гримасой. — Твой отец сейчас тоже находится в Равве!

— Я не знала, что это случится! Как я могла знать?

Мать отпустила руки дочери и отпрянула.

— Так слухи верны! — она выглядела несчастной и измученной. — Я угрожала женщинам, которые говорили, что видели, как тебя вели во дворец месяц назад. Я молилась, чтобы слухи о тебе и царе были ложью. Я говорила женщинам, чтобы они не смели повторять эту ложь. Ложь!Я должна была знать, что при первой возможности ты сделаешь это!

Вскрикнув, Вирсавия вся съежилась, как от удара, и схватилась руками за голову.

— О-о-о, — стонала и раскачивалась мать. — Что ты сделала с нами? О…

Задыхаясь от рыданий, Вирсавия во всем призналась матери.

— Давид с кровли своего дворца увидел, как я купаюсь. Он послал за мной. Что я могла сделать? Он ведь царь!

Мать ударила ее по лицу. Вирсавия отшатнулась и, защищаясь, подняла руку.

— И что ты сделала? — прошипела мать. — Ты прикрылась? Ты позвала меня на помощь? Когда он позвал тебя, ты поступила, как Авигея, и сказала ему, что он совершает грех? Ты ничего этого не сделала! Твоя вина написана у тебя на лице, упрямая девчонка! Блудница!Ты погубила всех нас!

Вирсавия испугалась ярости матери.

— Я никому не хотела навредить.

— Я давно говорила тебе, что Давид не для тебя! Я говорила и говорила тебе об этом! Почему ты не слушала меня? Ты убила своего мужа!

— Я не убивала Урию! Не убивала!Все, чего я хотела, — это одна ночь в объятиях человека, которого я люблю, которого я всегда любила. Ты понимаешь? Разве ты пыталась помочь мне? Ты все знала! Я никому не хотела причинить зла!

— Ты думаешь, любовьоправдывает то, что ты сделала? Рядом с Урией у стен Раввы сражались люди! Они погибли из-за того, что тебе захотелось! — мать снова ударила Вирсавию, рыдая от боли и гнева. — Ты опозорила мой дом! Опозорила своего отца! Опозорила Ахитофела! Ты думаешь, они когда-нибудь простят тебя? Лучше бы я умерла, когда рожала тебя, чем дала жизнь такой, как ты! Непокорная дочь! Лучше бы ты родилась мертвой!

Вирсавия попыталась уклониться от удара.

— Я ношу ребенка Давида!

Мать издала вопль и упала на колени.

— О-о-о, — причитала она, зажав уши руками — О-о-о…

Вирсавия рыдала.

— Я не думала, что все так получится, матушка! Ты должна верить мне!

— Какое имеет значение, верю я или нет? Глупая! Сколько людей погибло по твоей вине? Их кровь на твоих руках. Ты думаешь, люди не узнают, что царь сделал из-за тебя? Теперь все вдовы в городе проклянут тебя и царя тоже. Ты думаешь, сыновья, которые остались без отцов, встанут, чтобы прославить имя Давида? Ты думаешь, они возьмут в руки оружие ради него? Они с каждым вздохом будут ненавидеть его! Они будут искать способ, как погубить его. А те тридцать храбрых мужей, которые воевали с Урией на стороне Давида? А твой отец и все, кто был с Давидом, когда он прятался в пустыне? Что они теперь подумают о своем царе? Разве он достоин их верности, их пролитой крови? Что сделают твой отец и дед, когда узнают, что Давид убил Урию, чтобы заполучить тебя? Ты их плоть и кровь, и ты предала их. Ахитофел и Елиам никогда больше не посмотрят на тебя. Люди будут плевать на землю, по которой ты ходишь! Отец и Ахитофел никогда больше не произнесут вслух твоего имени! Они проклянут день твоего рождения! Они постараются отомстить человеку, который погубил их доброе имя! — рыдая, мать рвала ворот своего платья. — Ты умерла для меня, умерла для всех нас!

Вирсавия в ужасе протягивала руки к матери, плача и умоляя ее. Мать оттолкнула ее и поднялась. Вирсавия встала на колени и вцепилась в платье матери.

— Матушка, прошу тебя! Объясни им все!

Мать оттолкнула Вирсавию от себя.

— Объяснить? Тыосмеливаешься просить об этом?

Она снова ударила дочь.

Испугавшись за жизнь своего ребенка, Вирсавия прикрыла живот руками и свернулась клубком, но мать больше не била ее.

— Проклята ты среди женщин! Твое имя станет символом прелюбодеяния!Пока я жива, твое имя не будет упоминаться! — она плюнула в Вирсавию и пошла к двери. У выхода мать остановилась и, не поворачиваясь к дочери, сказала:

— Да поразит меня Господь Бог Израилев, если с моих губ когда-нибудь сорвется твое имя! Да воздаст тебе Господь тем же, что ты сделала другим!

Мать выбежала за дверь, оставив ее открытой.

Вирсавия добралась до двери, закрыла ее и заперла на замок.

Шли дни, Вирсавия горевала о смерти своего мужа, о смерти других воинов, сражавшихся рядом с ним, о потере своей семьи, о потере своего доброго имени, а также о потере доброго имени царя, которого она до сих пор так безрассудно любила. Она очень переживала, видя беспорядки в городе, причиной которых, как она знала, был грех, совершенный ею и царем, и убийство Урии. Вирсавия постилась и оплакивала мужа, собирая свои слезы в маленькую бутылочку, которую носила на шее. Она посыпала свою голову пеплом.

Установленные семь дней плача закончились, но печаль и стыд не оставляли Вирсавию. Ее страхи росли, иссушая душу. В темные ночные часы Вирсавия поняла, почему так высоко ценится чистота. Теперь она расплачивалась за свое непослушание, и цена была выше, чем она могла представить себе. Одна ночь страсти стоила ей жизни, полной отчаяния.

А другим…

Через восемь дней после того, как Вирсавия получила известие о смерти мужа, в ее дом пришли воины.

— Нам приказано привести жену Урии, хеттеянина, во дворец.

Жена Урии.

Вирсавия прижала к груди бутылочку со слезами.

Начальник стражи шагнул к ней.

— Ты должна идти.

Вирсавия вышла из дома, ничего не взяв с собой. Она шла окруженная воинами. Вирсавия спрашивала себя: Давид оказывал ей честь или просто охранял ее? Женщины, стоя на пороге своих домов, наблюдали за процессией. Одна плюнула на землю, когда Вирсавия проходила мимо нее. Казалось, на нее были устремлены глаза всего Иерусалима — глаза, полные презрения и ненависти. Вирсавия слышала, как перешептывались люди.

На этот раз стража не повела ее к боковым дверям. Вирсавию проводили к главному входу во дворец. Царь брал в жены вдову одного из своих погибших храбрых мужей. Вероятно, он сделал это для того, чтобы показать народу свое великодушие, ведь она была не из знатного рода, а всего лишь дочерью воина, внучкой военного советника.

Но никто не обманывался.

Кроме царя, возможно.

Давид с нетерпением ждал прихода новой жены. И когда наконец раздался стук в его дверь, он сам открыл ее. Перед ним стоял Иорам. Воин отошел в сторону, и Давид увидел женщину в черном, стоявшую с опущенной головой. Сердце царя учащенно забилось.

— Жена Урии, хеттеянина, господин мой, царь, — вкрадчиво произнес Иорам.

Давид резко вскинул голову.

— Больше никогда не обращайся к ней так.

Кивком головы он отпустил стражника. Давид желал, чтобы ни одна мелочь не напоминала ему о том, что раньше Вирсавия принадлежала другому мужчине. Теперь она принадлежит только ему. А все остальное было не важно. По мере того, как затихали шаги Иорама, Давид успокаивался.

— Вирсавия, — произнес он охрипшим голосом. Она стояла перед ним, опустив глаза, как невеста в первую брачную ночь. — Ах, любовь моя, — прошептал Давид. — Я очень скучал по тебе.