Чтение онлайн

Семь месяцев назад Готлиб через подставных лиц скупил контрольный пакет акций одной авторитетной в научно-технических кругах компании, которая уже много лет занималась исследованиями в области искусственного интеллекта. Как правило, основную конкурентную борьбу подобные компании ведут на научном поприще, где иные правила игры, чем на фондовой бирже, и где до сих пор можно с удивлением наткнуться на осколки средневекового рыцарского благородства. Так что ими обычно управляют не особенно хваткие менеджеры. Кроме того, их научная деятельность в значительной степени ориентирована на долгосрочный результат и долгие годы не приносит зримого эффекта. Вряд ли пронырливый биржевой игрок рискнет скупать такие акции. В роли акционеров в основном выступают сами научные сотрудники, а большую часть финансирования берет на себя государство. Изучая подходы к компании, а точнее, к одной из ее лабораторий, Готлиб выяснил, что от собственного государства ей манны небесной ждать не приходится. Потеряв в лице Советского Союза главного соперника, правительство практически перестало выделять средства на фундаментальные исследования, тем более с мало предсказуемым результатом.

Миль дотошно все просчитал. Казалось бы, для его целей намного дешевле и проще создать новую лабораторию, чем выкупать уже существующую со всеми ее долгами и заоблачными амбициями. Но Готлибу требовались звонкое имя и авторитет. Чем, собственно, сполна обладала лаборатория с громким именем «Разум и интеллект». Лет тридцать назад ее открытия в области искусственного интеллекта широко обсуждались в прессе, всевозможные гранды сыпались как золотой дождь. Но прорыв в науке и технологиях произошел в стороне от нее. Мир заполонили компактные персональные компьютеры, не столь умные, но весьма эффективные и массовые. Появился Интернет…

Впрочем, Готлиба не особенно заботили былые успехи компании. Она интересовала его прежде всего в качестве прикрытия, чтобы было от чьего имени подписывать договора, подключать специалистов из других областей, не вызывая подозрений в реализации задуманного плана. Решение невольно определил сам Даконто, когда в давнем разговоре на ранчо Мигана невзначай подкинул мысль о том, что сегодня можно достаточно точно рассчитать реакцию человека на раздражение тех или иных центров головного мозга. Но при этом подчеркнул, что подобные эксперименты выходят за рамки высоких технологий и программирования.

Готлиб старательно облазил весь Интернет, пытаясь отыскать что-нибудь близкое теме, но, к своему изумлению, обнаружил, что мировая Сеть не так уж щедра на истинно ценную информацию. Но тем не менее нашел, что искал. Именно этим некогда занималась лаборатория известного биофизика и психолога Роя Содетски.

Тот писал в одной из своих статей:

«Воздействовать на мозг человека, побуждать его к тем или иным решениям и поступкам – это ли не власть, настоящая, безграничная и глубоко запрятанная в самой физиологии человеческого организма. Пользователь запускает программу, и мозг его, сам того не ведая, немедленно оказывается в подчинении чужой воле, которая исподволь заставляет его радоваться, плакать, любить, дружить или воевать, выбирать покупку в супермаркете, бросать бюллетень в урну для голосования или выражать протест на уличной манифестации…»

Готлиба «купило с потрохами» упоминание о пользователе. Он не сомневался, что стоит реализовать свой замысел, как у него появится масса клиентов – политиков, бизнесменов, неудачливых актеров, обманутых мужей, брошенных жен. Они будут толпиться в очередях к нему и умолять о помощи. Кто сегодня не прибегает к сомнительным услугам магов, ведьм и колдунов, даже несмотря на всю призрачность их радужных обещаний?! А тут научные гарантии, почти стопроцентный эффект.

Впрочем, совсем не исключено, что он использует новые возможности не только для примитивного заработка денег. Пожалуй, впервые в жизни Миль снисходительно подумал о деньгах. Власть! Вот что придет ему в руки! Надо только правильно запустить процесс. И поможет ему именно профессор Рой Содетски.

Круг его научных интересов был широк и разнообразен. В свое время активно занимался изучением парапсихологических феноменов и проводил опыты с людьми, обладающими уникальными биофизическими характеристиками. Однако, придя к печальному выводу, что современные научные методы едва ли способны найти объяснение некоторым уникальным проявлениям тонкой человеческой природы, он занялся прикладными проблемами, чем и подкупил Готлиба. В последние годы Содетски глубоко изучал влияние активных внешних раздражителей на отклонения в деятельности человеческого мозга и стал ведущим, уместно даже сказать, выдающимся специалистом в этой области.

Рой, как и Даконто, был настоящим исследователем, увлеченным, честным, волевым. Пытаться его купить не имело смысла, даже приобретя его лабораторию. Оставалась лишь одна возможность «включить» его в процесс – всерьез заинтересовать. Не желая этого признать, Миль пошел по тому же сценарию, что Миган с Даконто, невольно копируя патрона. Он решил сыграть на преданности ученого, готового ради науки согласиться на определенные компромиссы. И в один прекрасный день лаборатория Содетски получила весьма заманчивое предложение от компании «Интеллект и разум» по сотрудничеству в области искусственного моделирования процессов головного мозга. Тематика казалась многообещающей, финансирование более чем щедрым. Готлиб все верно рассчитал – от таких предложений ученые не отказываются.

– Какого черта ты роешься в моей корреспонденции?

Вреднющий голос Мигана прервал воспоминания Готлиба, который продолжал все это время стоять перед дверьми кабинета патрона.

Обычно по утрам Кристоф Миган дожидался своего советника в кресле у компьютера, просматривая последние новости или доигрывая на нем ночную партию в бридж. Но поскольку Готлиб явно задерживался с бумагами, нетерпеливо вышел из кабинета.

– Что не заходишь? Опять витаешь в космосе. Входите, мистер Готлиб! – Миган шире приоткрыл для колобка дверь. – И корреспонденцию захвати, если уж роешься в ней. Будьте любезны, амиго.

Советник сразу насторожился.

– Какая муха укусила тебя, Кристоф? – Миль не был настроен продолжать разговор в таком духе. – Подумаешь, задержался на пару минут. Мы уже столько лет вместе, а ты все кусаешься…

– А кого мне еще покусывать, если, кроме тебя, в моем доме практически никто не бывает? Может, кухарку? Так, сам знаешь, в ее теле нет ни одного аппетитного кусочка.

– Ладно, Кристоф…

– Что, «ладно»? Будто я не замечаю, что тебя действительно укусила какая-то ядовитая муха. Уж не против меня ли этот яд? Так не забывай, кто тебя взрастил, кто выкормил.

Миган произнес эту фразу больше из-за скверной привычки показывать каждому его место, но неожиданно подумал не о Готлибе, а об Омере. Как бы советник не уподобился арабу, который, похоже, его предал в самый неожиданный момент. Словом, тоже показал зубки.

От нахлынувшей обиды Готлиб даже растерялся, хотя такого бесцеремонного циника, как он, непросто было сбить с толку. Наверное, тоже сболтнул лишку.

– Вот-вот! Я примерно так и предполагал, что рано или поздно ты скажешь, что мои деньги – это твоя заслуга. Да, у меня отсутствовал стартовый капитал, – огрызнулся Миль, но уже миролюбиво.

– Ерунда! Просто завидев лакомый кусок, ты как голодный пес кидаешься на него и забываешь обо всем на свете. Тебя никогда ничто не волновало, кроме денег, а большой бизнес так не делается. Деньги – это всего лишь инструмент, а не цель.

– Но ты сам никогда не отказываешься извлечь дополнительную прибыль, если появляется возможность.

– Я создаю себе эти возможности и не жду, пока это сделает кто-нибудь другой. Но ты прав, я тоже не всегда правильно расставлял приоритеты в жизни. Теперь вот, на старости лет, стараюсь многое переосмыслить. А ты продолжаешь суетиться. Пропади я на этом месте, если не так. Впрочем, это твоя жизнь и твои проблемы, можешь не рассказывать.