Чтение онлайн

Если мы имеем много оружия, но распределим его как попало, это неминуемо приведет к катастрофе. Предположим, одной стрелковой дивизии мы дадим двойной комплект пулеметов, но не дадим противотанковой артиллерии, а другой наоборот. Легко представить судьбу этих дивизий. Первая будет раздавлена танками, а вторая взята голыми руками пехотой. Так же сбалансированы должны быть и танковые войска, в которых каждый тип должен дополнять, а не дублировать другие.

Перед тем как перейти к реальному рассмотрению вспомним историю появления сведений о составе мехкорпусов. В 1988 г., когда все еще было ужасно засекречено (хотя с войны прошло уже 43 года), некто Шлыков вздумал узнать: сколько танков было в Красной Армии в 1941 г. Уже было известно, что в РККА была 61 танковая дивизия, и что каждая дивизия по штату должна была иметь 375 танков. Перемножив эти цифры, Шлыков получил 22875 танков. Это было опубликовано в 9-м номере журнала «Международная жизнь» за 1988 г. Наивный кандидат экономических наук не знал, что штат в Красной Армии соблюдать никто не собирается. Он полагал, что неуставные отношения могут быть только между старослужащими и новобранцами, но уж никак не при комплектовании воинских частей. Историков с лампасами подобная наивность возмутила до глубины души. В ответ в ВИЖ 4'89 появилась разгромная статья полковника Крикунова под язвительным названием «Простая арифметика Шлыкова». Полковник объяснил непонятливому доценту, что в Красной Армии штатное расписание отношения к реальному комплектованию частей не имеет. Это «у них там» штат соблюдается, и поэтому наши историки при исчислении часто пользуются в расчете сил штатное расписание перемножая его на количество соединений [см, например, ИВМВ, 14, т.10, с.32]. А у нас так делать нельзя. В доказательство полковник приводит таблицу распределения танков по корпусам. Содержится ссылка на архив: ЦАМО. Ф.10. оп 373. Д.12. лл. 59–81 … и т. д. Мне думается, что Шлыков только «косил» под простачка. С целью рассердить хранителей тайн, чтобы в порыве гнева они, забыв про секретность, выложили бы их. Так это, или нет, но данную таблицу увидели все интересующиеся. Казалось бы, все точки расставлены, добавить нечего, с ЦАМО не поспоришь. Но вот выходит книга Мельтюхова «Упущенный шанс Сталина» в которой также приводится таблица распределения танков, но со ссылкой на РГВА Ф.40442 Оп 1. Д.171. Л.116–146 и т. п. Наверное, в столь серьезных документах должны содержаться одинаковые сведения, ведь танки все же, не бирюльки. Но нет, по западным приграничным округам данные очень сильно разнятся. Причем наибольшая разница в данных по тем корпусам, которые подверглись наибольшему разгрому.

«Архивы хранят огромное количество документов, в том числе и статистического характера, и практически каждый новый документ — новая форма отчетности, новые цифры. Подтверждает такое положение с отчетными документами и приказ НКО № 137 от 29 мая 1940 года, где отмечалось: «сведения о количестве машин в округах (армиях), поступающие в АБТУ КА и Генеральный штаб, говорят о том, что учет всех марок машин поставлен плохо, донесения не точны, противоречивы и по ним нельзя составить ясной картины о количестве и качестве машин в Красной Армии» [9, с.75].

Некоторые полагают, что данные в ВИЖ даны на 1 июня, а данные Мельтюхова с учетом поступления танков с 1 по 22 июня. Отсюда, дескать, и разница. Но в том же номере ВИЖ, в статье В. А. Семидетко, приводится состав мехкорпусов Западного ОВО, со ссылкой на ЦАМО, ф.127, оп.12915, д.89…, в которой количество танков в точности соответствует приведенному Крикуновым и четко указано, что состав мехкорпусов дан на 13–19 июня 1941 г. [13, с.25]. Так что неясности остались.

Итак, штат это закон для военного. Посмотрим, как наши военные выполняют закон, который сами же для себя и установили. Сколько дивизий было укомплектовано танками по штату или близко к штатному? Ни одной. Рассмотрим наиболее интересные примеры распределения танков. Начнем по с 1-го мехкорпуса. В нем 1039 танков, что на 7 танков больше, чем положено по штату. При этом в 1-й тд было 370, а в 3-й тд 338 танков. Следовательно, в обеих танковых дивизиях было 708 танков. Количество танков в 163-й мд неизвестно, но простая арифметика дает число 331 танк. Почему когда не хватает танков для танковых дивизий, в моторизованную дивизию включают 56 танков сверх штата? Или 6-й мехкорпус. По одним данным в нем было 1021, а по другим 1131. Получается что это самый большой корпус РККА. При этом в 4-й тд был 301, а в 7-й тд 368 танков. В сумме это дает 669 танков. Где были остальные — то ли 352, то ли 462 танка. Неужели в 29-й мд? Для чего в моторизованной дивизии такое количество танков и почему она тогда моторизованная, когда танковыми дивизиями в РККА именуются дивизии вообще не имеющие танков? И такие «танковые» дивизии тоже были! 16 мая 1941 г. вышла чудная директива Генерального штаба предписывающая вооружить 50 танковых полков мехкорпусов до получения ими танков противотанковыми орудиями и пулеметами. Конечно, лучше быть хоть чем–то вооруженными, чем вовсе безоружными. Но какое отношение подобные части имеют к танковым войскам? Почему они танковые, а, скажем, не ракетные? Если бы товарищ Сталин с товарищем Жуковым как обычно не рассчитав возможностей приказали за 100 дней создать 100 дивизий ракетных войск стратегического назначения? Создали бы! 101 дивизию за 99 дней. Издал бы Генеральный штаб директиву: до поступления межконтинентальных ракет, вооружить ракетчиков рогатками. Война началась как оборонительная. В такой войне «танковые» дивизии без танков, но с противотанковой артиллерией, вполне бы пригодились. Но их почему–то расформировали.

Пусть в РККА не хватает тяжелых и средних танков. Но легких–то хватает, и распределить их можно было, чтобы корпуса и дивизии были сбалансированными. Но никакого баланса даже в корпусах первой очереди и на направлении главного удара. Кто объяснит, зачем в 40-й танковой дивизии из 19 мехкорпуса 139 плавающих танков Т-37. Этих танков в танковой дивизии по штату быть вообще не должно. Не удивительно, если бы подобный состав имела дивизия морской пехоты, пусть и названная в целях маскировки танковой. Куда это собиралась плыть 40-я танковая дивизия из города Бердичева, что в степях Украины? Для кого составлялось штатное расписание? Какой Тяпкин — Ляпкин распределил так танки?

Перед войной в каждом мехкорпусе полагалось иметь 1031 танк. В корпусе было две танковые дивизии по 375 танков, и моторизованная дивизия с 275 танками. В танковой дивизии было по два танковых полка. В танковом полку танковой дивизии был тяжелый танковый батальон с 31 танком КВ и два батальона по 53 средних танка Т-34. В моторизованной дивизии был танковый полк из четырех батальонов БТ по 54 танка в каждом батальоне. Танковых армий перед войной не было, но стоял вопрос об их создании. П. Л. Романенко, например, предлагал создать ударную армию «в составе 4–5 механизированных корпусов, 3–4 авиационных корпусов, 1–2 авиадесантных дивизий и 9–12 артиллерийских полков» [8, с.155]. Не успели. Война помешала.

После летне–осеннего разгрома восстановление танковых войск началось на несколько иной основе. Были созданы танковые, мотострелковые и механизированные бригады, большая часть которых затем были объединены в танковые и механизированные корпуса. Часть корпусов была объединена в танковые армии. Мечта Романенко сбылась, довелось таки ему танковой армией покомандовать. Однако новые формирования с весьма солидными наименованиями, этим наименованиям соответствовали весьма мало. Так часть в 46 танков, что меньше чем довоенный танковый батальон, получила наименование танковой бригады. В 30-е годы штатная численность легкотанковой бригады составляла 278 танков БТ или 267 Т-26, тяжелотанковой бригады — 183 танка (136 Т-28, 37 БТ, 10 химических) [6]. Соединение в 100 танков, что меньше чем довоенный танковый полк, в 1942 г. окрестили не бригадой и даже не дивизией, а танковым корпусом! Так может, в этом корпусе еще что–то было?

«В создаваемых соединениях совершенно не предусматривались артиллерийские части, инженерно–саперные, разведывательные подразделения а также корпусной тыл. Управление корпуса фактически состояло из небольшой группы офицеров, предназначавшейся для координации боевых действий бригад [4, с.29].

Впоследствии, правда, количество танков в бригаде достигло 65, а в корпусе 270 танков и САУ, что несколько превысило их количество в довоенном батальоне и полку. А так называемая танковая армия насчитывала около 800 танков и САУ, что было меньше, чем в довоенном корпусе. Подобное явление имело место только у нас. И в Англии, и в США, и в Германии танковые соединения соответствовали своим названиям. Британская бригада, например, включала три танковых полка и насчитывала 260 танков [2, с.3]. Кривошеев сравнивает наши танковые и механизированные корпуса не с немецкими корпусами, а с немецкими дивизиями.

«Из показателей таблицы 160 следует, что советский танковый корпус в составе трех танковых бригад и одной мотострелковой бригады в 1943–1944 гг. уступал немецкой танковой дивизии по боевым возможностям и лишь к концу войны и лишь к концу войны сравнялся с ней [12, с.422].

Что за корпус такой, что дивизии уступает? Историки не дают вразумительного объяснения этому. Поэтому придется дать свое. Перед войной у нас было 30 мехкорпусов, в них 61 танковая и 31 моторизованная дивизия, в них 153 танковых полка. Плюс 9 танковых полков кавалерийских дивизий. По штату корпусом положено командовать генерал–лейтенанту, дивизией — генерал–майору, полком — полковнику. Было принято, что вначале давали должность, а лишь потом, по выслуге лет соответствующее ей звание. То есть нормально было, когда полком командовал майор, а дивизией полковник. Но вот если генералу или полковнику дать под командование батальон, это его сильно обидит. Да и должностной оклад будет не соответствовать, его представлениям, и очередного звания ему присваивать будет нельзя. Стимул исчезает. В стрелковых войсках после начала войны шел бурный рост. Только за 1941 г. было вновь сформировано 379 стрелковых и кавалерийских дивизий. Поэтому там наблюдалась нехватка командного состава. А вот в танковых войсках было наоборот. После уничтожения корпусов и дивизий куда–то надо было пристроить прорву танковых генералов и полковников. Конечно, можно послать их в пехоту, причем даже с повышением, и часто так и делали, но это было нерационально. Все же они обладали определенной суммой знаний именно в своей, танковой области. Поэтому и приняли решение, окрестить танковый батальон танковой бригадой, танковый полк танковым корпусом, а танковый корпус танковой армией. Интересно, а если бы создали такое соединение, какое предлагал Романенко в 1940 г., то как бы его назвали? Танковым фронтом?

Когда говорят, что наши западные союзники не имели танковых корпусов и танковых армий, это надо воспринимать критически. В действительности, скажем в американской бронетанковой дивизии в 1941 г. насчитывалось 375 танков и 222 САУ, что в сумме дает 597 единиц — почти как в нашей танковой армии! Правда, в последствии дивизии сократили, и в них стало по 269 танков и 54 САУ, что больше, чем в советском корпусе [3, с.2]. В Великобритании же, у Эль — Аламейна и Кана использовались корпуса (10-й и 8-й), которые хоть и именовались армейскими, но включали по три бронетанковые дивизии, то есть более чем по 1000 танков. Но именовать их армиями у англичан резона не было. У нас же был прямой резон: чтобы полковнику командовать батальоном, а генералу полком было незазорно. Даже появилась перспектива повышения в звании.

Аналогичная ситуация и в артиллерии. Вот такой разговор происходит между Сталиным и Вороновым:

«— Сколько дивизионов сможете сформировать?

— Десять по шестнадцать орудий в каждом.

— Это, конечно, мало. Хотя бы еще столько же… — Он задумался. — Слушайте, а что если мы эти дивизионы назовем полками?

Я стал возражать, какой же это полк из шестнадцати пушек?

— Нет, нет, вы вдумайтесь. Что значит дивизион? В нашем понимании, это — единица маленькая. Командир дивизиона попадет в подчинение к какому–нибудь небольшому общевойсковому начальнику, с ним никто и считаться не будет, а в результате и артиллерию используют неправильно. Давайте, право же, назовем новые подразделения полками. Командир артиллерийского полка — это звучит! С ним не только командир дивизии, глядишь, и командир корпуса посчитается! Мало орудий в полку? Что же поделаешь. Сейчас случается, что в дивизии людей меньше, чем в нормальном полку. Но командир дивизии все–таки остается командиром дивизии. Так что пусть у нас будут артиллерийские полки. После мы увеличим в них количество батарей, как только наша промышленность получше снабжать нас будет» [Воронов, 5, с.197–198].

Количество тяжелых орудий (122-мм пушек и 152-мм гаубиц) в батареях сократилось с 4-х до 2-х. До войны гаубичный полк имел 48 152-мм гаубиц, а во время войны в гаубичной бригаде стало 32.

Аналогичное явление происходило в авиации, когда вместо дивизий из 4–5 полков по 60 самолетов перешли на двухполковые дивизии по 20 самолетов.

Но вот когда война закончилась, танковые и механизированные корпуса переименовали в дивизии, а бригады в полки. Тут уже на обиды не смотрели. Мирное время. Не устраивает должность, подавай в отставку. Все равно всех не прокормить.