Чтение онлайн

В лужу собственной крови.

За его спиной раздается окрик, который слышат только Лора и Камилла:

— Отведите женщин в подземный блок. И чтобы ни звука, незачем ставить всех в известность. Если будут кричать, вы знаете, что делать. Фоб наверняка где-то здесь. Если нет, срочно вызовите его. И разыщите Каролу, она, наверное, дома. Скажите, что это приказ Сахара и что он скоро будет здесь. Я немедленно предупрежу его. Бедда и Коломбе также должны быть у меня в кабинете через полчаса.

Пару секунд он разглядывает тело Натана, распростертое у его ног, и добавляет:

— А потом я займусь этим пакостником.

ПРИВА,

17 ноября 2007

О Астарта, мать моя, услышь мольбу твоей дочери, твоей посланницы в мире людей. Узри кровь, бурлящую в моих венах и толчками омывающую стенки черепа. Тебе ведь знаком гнев Сахара? Услышь, как стекло с глухим стуком разбивается о мое нагое тело. Ощути зияющие раны, которыми они покрыли мои бока и руки, — из них выскальзывают длинные черви, белые и шелковистые. Почувствуй их медленное продвижение к поверхности моего тела. Пойми, они стремятся покинуть его, и я не хочу больше удерживать их.

Узри мое сомнение, о Астарта, багряная царица. Укажи мне путь, я так в этом нуждаюсь. Прямо сейчас. Молю, пошли мне одно из тех спасительных видений. Неделями я ищу тебя во тьме, но ты мне больше не являешься. Нет больше ни багрянца, ни пламени, ничего. Я схожу с ума. Ты исчезла без следа. Мне страшно. День и ночь я дрожу. Теперь, когда вирус во мне, ты покидаешь меня?

Ты моя мать. Ты нужна мне.

Прямо сейчас.

ПРИВА,

15 ноября 2007

Кругом темно и влажно, давящая атмосфера. Сознание тонет в оглушительном шелесте крыльев. Невозможно думать. Физически невозможно сосредоточиться в этом гомоне. Никакой возможности для работы нейронов. Поле, обычно занимаемое мыслью, усеяно противопехотными минами и кратерами, глубокими, как колодцы. Непроходимый путь. Один только вид траектории, прочерченной красным мелом по этому смертельному лабиринту, заставляет его взвыть от боли.

Натан пытается продвинуться вперед.

У него в голове разрываются бомбы, образуя глубокие ямы. В них свистит ледяной ветер. Вой переходит в крик, а потом в грохот дробилки, вокруг которой плодится множество микроскопических резаков, вгрызающихся в плоть. Ни единой капли крови. Ожидая увидеть ее, Натан начинает щупать руками. Он роется в студенистой массе мозга и вынимает оттуда пальцы, отчаянно надеясь обнаружить на них следы крови. Шелест крыльев мешает ему сосредоточиться.

Может, там все-таки есть кровь?

«Никак не могу увидеть ее».

Перед глазами плывет. Но это не просто муть. Есть еще что-то. Одноцветная муть.

Красная.

Кровь, которую он ищет в черепной коробке, заливает глазные яблоки. Он теряет равновесие и падает.

Натан кричит. Приподнявшись, он пробует нащупать в темноте стол, шкаф, какой-нибудь предмет, за который можно было бы ухватиться. Натыкается на металлический поручень, который крепится к стене. Краснота исчезла, но оглушительный шум по-прежнему здесь.

Внезапно он чувствует себя легким, как птица. Он почти потерял вес, только на руки, вцепившиеся в поручень, еще действует сила тяжести. Ощущение покоя побуждает его разжать пальцы и обхватить руками голову, чтобы защитить от возможных ударов.

Череп цел.

Раны, в которые он еще несколько минут назад погружал пальцы, затянулись.

Его тело поднимается над полом, парит в комнате без потолка. Он раздет, и его член, как ни странно, висит, — единственное, что противоречит видимому отсутствию притяжения. Тело удерживают невидимые руки. Пол сплошь покрыт желтоватыми лужицами. От них исходит сильный запах мочи. Лужицы разрастаются и сливаются воедино.

Моча поднимается все выше, стремительно поглощая стоящую в комнате мебель.

Теперь здесь остался только Натан, и его член свисает над этим бассейном мочи. Натан хочет повернуться, чтобы избежать контакта с жидкостью, в которую вот-вот окунется, но у него не выходит. Он напрягает мышцы рук, бедер, живота, но они не слушаются.

«Уровень поднимается».

Паника.

Когда между жидкостью и его пенисом остается всего тридцать сантиметров, раздается слабый всплеск, и движение резко прекращается.

Тишина, почти абсолютная.

Гул исчез. Натан слышит, как бьется его сердце.

Озноб.

По поверхности жидкости пробегает ветерок, у Натана встают дыбом волосы. Его охватывает чувство абсолютной пустоты. Жидкость колышется. Легкая рябь, потом бульканье. Она темнеет, постепенно покрываясь чем-то, что Натан принимает за водяных пауков. Со всех сторон стекаются паукообразные на длинных ножках, на него надвигается целое полчище. Точнее, на его пенис, свешивающийся вниз.

Когда пауки уже почти добрались до вертикали члена, из жидкости с головокружительной скоростью поднимается полая трубка диаметром в четыре сантиметра и за пару секунд втягивает в себя пенис. Натан в панике. Его сердечный ритм ускоряется, когда он видит, что пауки теснятся у нижнего отверстия уретральной трубки, излучающей яркое сияние. Пенис невыносимо зудит. Натан сжимает светящуюся трубку руками, тщетно пытаясь оторвать ее. Трубка образует с его членом единое целое, и он едва не лопается от паразитов, в огромном количестве проникающих внутрь. Руки Натана сжимаются. Мышцы предплечий каменеют в мертвой хватке. До него вновь доносится шелест крыльев.

Вытаращив глаза, Натан открывает рот, чтобы закричать, но не может издать ни звука.

Теперь под ним торчит множество других трубок разных размеров, они поддерживают его тяжелеющее тело. Внезапно комнату озаряет свет. Шум, запах и жидкость исчезают так же стремительно, как появились.

Сознание Натана меркнет.

Провал.

Утром десятого дня к Натану возвращается ясность мысли. Смутное представление о времени, прошедшем с того момента, как он упал в кабинете Лапорт-Доба. Ни малейшего понятия о том, в какое время суток он очнулся. Единственные ориентиры — слабая боль в шее и чудовищная мигрень. На то, чтобы выйти из забытья, в котором он пребывал все эти дни, у Натана уходят целые сутки, по крайней мере он предполагает, что часовая стрелка совершила полный оборот.

Он понимает, что раздет.

Первая реакция — попытаться сесть на койке. Но шея болит куда сильнее, чем он думал. Он осторожно подносит к ней правую руку. И натыкается на отвратительный вздувшийся шрам. Указательным пальцем он нащупывает торчащие нити, шов еще не сняли. Натан никак не может вспомнить, что с ним произошло. Выяснит потом. Главное, его лечат.

В палате приятная температура. Натан осматривается. Из углубления в потолке льется рассеянный синеватый свет. Судя по тому, сколько места занимают кровать, умывальник и небольшой унитаз, палата, в которой он находится, не превышает по размеру семи-восьми квадратных метров. Стены и потолок белые и гладкие. Белая краска нанесена прямо на бетон. Хотя, возможно, между ними есть тонкий слой штукатурки. Ни одной панели или плаката. Ни окна, ни слухового окошка. Только черная металлическая кровать, керамические раковина и унитаз.