Чтение онлайн

— Она с подружками встречалась в Москве. Домой ехала. Гаишники документы проверили, попросили нас забрать с собой, мол, у нее глаза добрые, она не откажет и не обидит. У нее же на лбу не написано, что она при губернаторе состоит. Да и гаишники очень вежливо попросили. С другой стороны, зачем ей охрана, если она с друзьями пару дней провела? Она же не губернатор, чтобы с охраной ездить, — улыбнулся он. — Глупышка. — Обнял меня за плечи, поцеловал в макушку. — Ревнивая ты моя дурочка. — Рассмеялся: — А я еще в машине понять не мог, чего ты фыркать вдруг начала. Глупая девочка. Центр Питера понравился мне куда больше. Он напоминал Москву, и я чувствовала себя почти дома. От метро «Сенная площадь» мы немного попетляли дворами, проходя их насквозь по темным арочным галереям. Кирилл объяснял, что такое двор-колодец и как в окна жителей первых этажей совсем не попадает солнечный свет. Рассказывал, как здорово гулять по питерским крышам, как однажды неделю жил на чердаке очень красивого дома, как подобрал котенка, которого разорвали собаки, и выходил его, потом привез домой в Москву, как чуть не подрался с местной гопотой, а потом с ними же бродил по городу и встречал рассвет, сидя верхом на коне Петра.

Мы зашли в темный подъезд, в котором отчаянно воняло кошачьей мочой, крысами и тухлой рыбой. У меня даже глаза защипало от смрада. Поднялись на третий этаж. Площадка была такой малюсенькой, что открывшаяся дверь разделила ее на две части. Кир пропустил меня вперед, прокомментировав, что у Борьки дверь никогда не запирается, якобы таким образом он дает понять, что всегда рад гостям. Я с опаской переступила порог маленькой «хрущевки».

Почему Борис не закрывал дверь, ничуть не опасаясь за нажитое добро, стало понятно через пару минут. Добра в однокомнатной квартире не было вообще. Зато было полно странного народа, грязи и тараканов.

— Борис Борисыч, — поприветствовал Кир высокого худого мужчину с благородным лицом, но отсутствующим взглядом. Он сидел на кухне с девушкой и парнем. На столе стояли чайные чашки, в заварочном чайнике темным янтарем отсвечивал чай, а на блюдечке лежали вафли и баранки.

— О, Поэт! Приехал! — обрадовался хозяин дома. — Мы тебя еще вчера ждали.

— Да я вон девчонку на трассе подобрал, — кивнул он в мою сторону. — Не пропадать же человеку.

Все, как по команде, повернулись и изучающее уставились на мою скромную персону.

— Здрасте, — сконфуженно кивнула я.

— Как звать? — куда-то мимо меня посмотрел Борис.

— Варя, — шепотом отозвалась я, чувствуя, как краснеют щеки.

— Рад тебе. — Он взмахнул рукой, видимо приглашая к столу.

— Садись. — Кирилл откуда-то извлек табурет, смахнул с него грязь и таракана, выудил из раковины две чашки, ополоснул их и поставил на стол.

Я робко уселась на самый краешек между девушкой, которая все так же пялилась на меня, и парнем, который даже не счел нужным чуть подвинуться, чтобы я поместилась. Кир плеснул мне чая и уселся рядом с другом напротив меня.

— Так ты и есть тот самый Поэт? — отмерла девушка, повернувшись к Кириллу.

— Наверное, — дернул он плечом.

— Борис много о тебе рассказывал.

— Надеюсь, не о наших с ним похождениях? — засмеялся Кир.

— И о них тоже, — оживился Борис, опять глядя в никуда.

— Вчера было много народу. Все тебя ждали, — заунывным голосом вещала девица, растягивая слова.

Я не могла определить, сколько ей лет. Может быть, восемнадцать, а может, все тридцать пять. У нее была полноватая фигура, которой она, судя по короткому топу и шортикам, совершенно не стеснялась. Зелено-красный ежик волос и две татуировки: одна — в районе лопатки, другая — на руке.

— Человек предполагает, как известно… — стрельнул он глазками.

Девица встала, как-то слишком плавно обогнула стол, кончиками пальцев проводя по моей спине и плечам Бориса (тот откинул голову, касаясь затылком голого рыхлого живота), подошла сзади к Кириллу, обвила руками его шею и что-то зашептала на ухо. Я даже ощутила, как ее дыхание щекочет его мочку. Кир загадочно улыбался, глядя перед собой.

— Элизабет, не увлекайся, моя королева, я все слышу, — предупредил ее Борис.

Боже, да он слепой, дошло до меня! Слепой, как крот! Девица оторвалась от моего Кирилла и, едва касаясь кожи, провела ногтями по щеке друга, поцеловала в шею.

«Не переживай», — прочитала я по ее губам.

Кирилл поднялся. Я заметила, что она держит его за руку, призывно улыбается, глядя в глаза. Что, черт побери, тут происходит? Проходя мимо, он чмокнул меня в макушку и быстро шепнул:

— Не бойся, я скоро. Кое-что обсудить надо.

Совсем, что ли, он с ума сошел? Что значит «скоро»? Он что, меня тут одну оставит? Они скрылись за дверью. Мне стало не столько страшно, сколько противно сидеть в этом свинарнике среди стремных людей.

— Варенька, вы давно знакомы с Поэтом? — ласково спросил Борис.

— Он же сказал, что подобрал ее на трассе, — ответил за меня парень, поворачиваясь и начиная рассматривать. Он был похож на скинхеда — бритая голова и никакого отблеска интеллекта на лице. Растянутая грязная майка, небритые подмышки и две волосины на груди. Отвратительное зрелище, спасибо, что не воняет. — Совсем рехнулся. После Джульетты перешел на малолеток?

Я напряглась. Что еще за Джульетта?

— Прекрати, — резко одернул его слепой шипящим свистом. — Он больше года в нашу сторону смотреть не мог. Я еле уговорил его приехать. Тема закрыта.

Ну уж нет!

— Кто такая Джульетта? — тихо спросила я, чувствуя, как в груди все напрягается. Она здесь есть? Или он решил мной подразнить эту самую Джульетту, когда она сюда прибежит?

— Ромео не рассказал?

Я растерянно повернулась к скинхеду, тревожно смотря в маленькие серые глазки, словно пытаясь увидеть там ответ на свой вопрос. Сжала плотно губы, чтобы предательски не дрожали.

— Джульетта — самая шикарная девушка в нашей тусовке, — мечтательно закатил глаза парень. Голос сладкий, тягучий, лицо такое, словно он увидел миллион долларов, который вот-вот перейдет в его личное пользование.

— Замолчи! Если Ромео ничего ей не сказал…

— Да пусть знает! Тебе-то что? Посмотри на нее? Что она против Джульетты?

— Я слышу его, — подался Борис вперед. — Она не просто!

— Тем более пусть знает. Уж лучше мы ей сейчас все расскажем, чем кто-то другой. Ты ведь хочешь, детка, узнать, кто такая Джульетта?

Я перепуганно кивнула, хотя единственное, чего я сейчас хотела, — это закрыть уши, глаза и открыть все это в своей квартире в Москве!

— Вот видишь, она хочет. Джульетта, детка, самая шикарная женщина. Очень умная. И такая нежная, тоненькая. — Он витиевато изобразил это рукой, прочертив в воздухе изящную линию сверху вниз. — Как же они красиво смотрелись вместе: темный Поэт, похожий на «Демона» Врубеля, и изящная Джульетта, вылитая «Весна» Боттичелли.

— Да нет же! — горячо перебил его Борис. — Не «Демон» и «Весна». А «Венера и Марс». Помнишь?

Я ошарашенно кивнула, стараясь вспомнить картину. Кажется, там была очень красивая девушка с русыми кудряшками и в белом платье и голый молодой мужчина, прикрытый какой-то тряпицей, а вокруг них скакали пухлые карапузы с рожками. Ничего себе тут алкоголики собрались — Врубеля знают, и Боттичелли им как отец родной…

— Они жили вместе несколько месяцев, — продолжил скинхед. — Ромео ради нее бросил все в Москве, переехал сюда. Да только такому бриллианту, как Джульетта, оправа не из стихов и красивых песен нужна, а из драгоценных металлов. Мужик ей богатый попался. Она и предложила Ромео остаться друзьями. Он ее пытался вернуть, переживал сильно, болел, чуть не спился. Но стоило ему немного отойти, как она присылала письмо или звонила. Он срывался, в Питер тут же приезжал. Несколько счастливых дней или недель, и она опять его гонит.