Чтение онлайн

И листовки! Казалось, и шагу уже нельзя ступить, чтобы не наткнуться на очередной ворох листовок с призывом выдавать или уничтожать евреев-комиссаров, красных командиров и бежать с поднятыми руками в немецкий рай.

Если в первые дни войны практически все дороги были забиты беженцами с западных районов Белоруссии, которые спешили добраться до России, то теперь лишь изредка можно было увидеть одну-две семьи, что тащили на себе или на тачках везли свои пожитки куда-то вглубь страны.

За время передвижения встречались несколько групп красноармейцев, разрозненных частей. Большинство из них тут же пристали, присоединились к группе капитана Колпакова, но многие продолжили выход к своим самостоятельно. Никто им не перечил, не мешал, оставляя право каждому решать свою судьбу.

А фронт всё уходил и уходил дальше в сторону Москвы. Однако оптимизма не теряли, верили, что Красная армия всё же сумеет остановить противника, и шли. Вопреки и назло всему – шли.

Верили, надеялись, сражались, гибли, теряли друзей и сослуживцев и шли.

Минск обходили с южной стороны, долго продвигались вдоль Немана. Там же, севернее железнодорожной станции Шапчицы с боем форсировали шоссе Столбцы-Минск, а затем и речку Случь. Несмотря на тяжёлые кровопролитные бои, большие людские потери, к середине июля группа капитана Колпакова имела уже около двухсот человек личного состава за счёт постоянного притока разрозненных групп красноармейцев и остатков воинских частей 20-го механизированного корпуса генерала Никитина, что обороняли Минск. Пополнилась и командным составом, вооружением. Во взводе младшего сержанта Кольцова уже насчитывалось двадцать один человек.

Это уже было достаточно боеспособное воинское подразделение, приобрётшее немало боевого опыта, способное решать сложные боевые задачи. Так получилось, что вновь приставшие старшие и младшие офицеры безоговорочно признали командиром капитана Колпакова, и выполняли при нём обязанности подчинённых взводных, ротных, не стыдились должности командиров отделений. При этом соблюдалась железная воинская дисциплина, строжайшая исполнительность. Даже за неопрятный внешний вид в этих непростых условиях следовал жёсткий спрос. Всё это в конечном итоге позволяло подразделению поддерживать высокую постоянную боевую готовность, неуклонно продвигаться вслед за линией фронта, оставаясь организованной, дисциплинированной воинской единицей.

Капитан не стал назначать нового командира взвода из числа вновь присоединившихся младших офицеров. Однажды проверив в бою Кольцова, он доверял ему, постоянно держал этот взвод в своём резерве, поручая самые ответственные, трудные задания. Разведка, боевое охранение – вот те задачи, что выполнял взвод младшего сержанта Кольцова.

Сильно изматывали многочисленные переправы через речки и речушки, которыми так изобилует природа в Белоруссии. Коней пришлось оставить, хотя и Николай Кузьмич сильно противился этому.

– А кони-то в Германии в отличие от людей хорошие, – сделал заключение старик. – Покладистые, тяговитые. Жаль расставаться да придётся.

Всё тыловое имущество, боеприпасы отныне тащили на себе, тем самым обеспечив большую маневренность и скрытность передвижения по труднопроходимым лесам и болотам. На каждого тяжелораненого подчинённого командир выделил по два красноармейца, и они на самодельных, оборудованных из двух жердей и плащ-палатки носилках несли раненых.

Березину решили форсировать левее Бобруйска. Отделение рядового Куцего заблаговременно выдвинулось к реке оценить обстановку, найти подходящее место переправы.

– Обрывистый берег позволит быстро укрыться всему личному составу в случае преследования, сосредоточиться уже у кромки воды, а потом и начать переправу, – докладывал Колпакову Агафон. – На той стороне сразу же начинаются густые кустарники, переходящие в подлесок и сливаются затем с лесом. Можно скрытно выдвигаться к месту сбора уже в лесу. Я переправлялся сам лично, проверил: на середине глубина достигает двух-трёх метров. Дно песчаное, твёрдое, плавно выходит к тому берегу. Течение не сильное, вода тёплая.

– Форсировать Березину будем ночью, – капитан собрал к себе командный состав, ставил боевую задачу. – Исходный рубеж – край леса. Дальше – пшеничное поле и в двухстах метрах река Березина. Первой по сигналу уходит рота подполковника Селезнёва, за ними – рота майора Гриднева, замыкает колонну рота капитана Федулова. На том берегу район сосредоточения – лес правее места переправы пятьсот метров. Передвижение туда по подлеску, кустарникам, что тянутся вдоль реки.

– Младший сержант Кольцов!

– Я! – Кузьма вытянулся по стойке «смирно».

– Вашему взводу поручается обеспечение переправы. Часть людей поставьте в заслон на случай преследования противником, вторая часть взвода – прикрытие переправы. Сами переправляетесь в последнюю очередь.

Остальным – привести в порядок оружие, внешний вид. Каждый лично обязан подготовить для себя средства переправы, если не умеет плавать. О раненых позаботится майор медицинской службы Купарь вместе с командирами подразделений, чьи подчинённые сейчас находятся в лазарете, подготовят для них средства переправы. Вяжите заранее плоты, но ни единого бойца не должно остаться на этом берегу. Николай Кузьмич! На вашей совести приём пищи личным составом, обеспечение боеприпасами.

– Там за Березиной, товарищ капитан, моя родная деревня Вишенки, – Кузьма задержался после совещания и теперь решил сказать об этом командиру.

– Да-а? Хорошо. И что ты предлагаешь?

– Если свернуть чуть-чуть левее за переправой, через десять километров будет деревня Пустошка, потом через три километра и Вишенки. Там можно отдохнуть, набраться сил. Деревенька отрезана от мира лесом, рекой, болотом. Вряд ли там могут быть немцы.

– Давай переправимся, Кузьма Данилыч, а там и решим, куда направлять наши натруженные стопы. Идёт? – капитан по – приятельски положил руки на плечи Кузьме, заглянул в глаза. – Своих повидать хочешь?

– Хочу, – не стал темнить Кольцов. – Но и на самом деле, товарищ капитан, можно и отдохнуть.

– А вот тут ты не прав, младший сержант, – голос офицера изменился, стал строгим, твёрдым. – После войны, после победы отдохнём, а сейчас не время, пока страна в огне, пока земля наша в крови. Понял, танкист? Ты как это себе представляешь: на Родину напал враг, а воинское подразделение в количестве трёхсот активных штыков греет пузо в затерянной среди лесов и болот деревеньке? Вопрос мой понятен, чего молчишь? – видя, что подчинённый растерялся вдруг после столь убедительных доводов, немножко смягчил тон. – Так теперь-то понял, танкист?

– Так точно, понял, – поник Кузьма. – Только я это не к тому. Я… это… к тому, что…

– А я к тому, – капитан не дослушал, легонько подтолкнул подчинённого, сам направился в походный лазарет к раненым.

Агафон Куцый со своим отделением был на берегу ещё по полудни, оборудовали огневые точки, рыли окопы, когда боевое охранение обнаружило немцев. Сначала услышали собачий лай, и только потом на просеке появились солдаты. Они шли цепью, растянувшись по фронту не менее полукилометра.

Кузьма с одним отделением взвода прикрывали отход подразделения к переправе, стремясь задержать немцев как можно дольше вот здесь, в лесу. Однако лес как помогал обороняющимся, так же помогал и наступающим, давал возможность маневра, скрытого перемещения врага.