Чтение онлайн

— Мальчику придётся трудно, — ровным голосом сказала она. — Особенно без защиты родителей.

Степь была менее терпима ко тьме, нежели славная «развращёнными» нравами империя. Вековые соседи Дэввии, ханы были связаны со «стражами света» торговыми, культурными и даже родственными союзами. Для тех, кто в предках своих числил дэвир, ненависть к Ланке в буквальном смысле была в крови. Керов они не выносили физически. И истребляли без всякой жалости.

Отправить сверкающего белой чешуёй ребёнка к кочевым родичам было равносильно убийству. Но по закону, что имперскому, что степному, иного выхода просто не было. Не красть же им сына рода Боржгон. Такого его хан точно не стерпит!

— Я усыновлю его.

— Что? — Вите показалась, будто она ослышалась.

Луций из старой и славной семьи Метеллов пожал плечами:

— Усыновление — давняя имперская традиция. А с точки зрения кочевников, я вообще наполовину принадлежу к роду Боржгон. Хан Гэрэл своими устами подарил мне имя. Тот, кого он назвал Баяром из крепости Тир, вправе взять под защиту осиротевшего родича. Формально говоря, Нерги по-прежнему будет принадлежать Боржгон. Он просто перейдёт к другой ветви рода. Логично?

— Очень логично, — кивнула Вита.

И поняла, что на копья бросится, дойдёт до сената и до самого императора. Но этих людей убить не позволит.

Медик отвернулась, зазвенела склянками.

— Направьте мне, пожалуйста, следующего пациента. До вечера нужно осмотреть всех.

Пару ударов сердца за спиной висела тишина.

— Да, медик, — сухо ответил несущий орла. Выскользнул за полог.

Вита решительно придвинула к себе восковую дощечку. Ей очень многое нужно было успеть.

К вечеру у примы набралось столько фактов, догадок и логических построений, что они в буквальном смысле не помещались в голове.

— Ещё раз. Восстановим хронологию. В Тире остановился торговый караван рода Боржгон. Несколько семей обратились за помощью к имперским медикам.

Вита сидела, скрестив ноги под установленным в крепостном дворе навесом. Зажатый в её пальцах стилос нетерпеливо постукивал по дощечке. Луций Метелл Баяр, лишённый орла аквилифер и самопровозглашённый комендант Тира расхаживал перед ней взад-вперёд хмурой грозовой тучей:

— Они болели серьёзно, но не смертельно. Это совершенно точно была не та чума, что обрушилась на нас после.

— Я поняла вас. — Вита сделала на воске соответствующую отметку. — Заведующий госпиталем согласился их осмотреть.

— Верно.

— Он сказал, что дело в степной магии. Что семьи кто-то проклял.

— Верно.

— Х-мм…

Странно. Такие вещи до конца не исчезают, но Вита не почувствовала в Нерги изначально враждебного колдовства.

— Идём дальше. Медики провели лечение. Пациенты оправились, караван ушёл в степь. Но две семьи остались в крепости, потому что в отдельных случаях, — в числе которых, если Вита правильно поняла, была и мать Нерги, — больным стало заметно хуже. Именно они и стали первыми из сражённых «той самой» чумой.

Баяр устало потёр лицо.

— Из тех, о которых нам известно, — уточнил он. — Вполне возможно, что в городе были другие случаи. Но их не наблюдали в военном госпитале. Это объясняет… Степень опасности могли недооценить. А потом стало поздно.

— Комендант Блазий масштаб беды понял после первого же трупа. Приказал закрыть ворота крепости и послал легату сообщение о карантине.

— Верно.

Вита попыталась обрисовать картину распространения заразы. Ответы Баяра стали куда менее уверенными: уже к концу первой недели несущий орла валялся в бреду, и потому дальнейшие события представлял себе смутно.

— Три дня назад комендант, который всю эпидемию держал дисциплину гарнизона своей волей и своим присутствием, заперся во внутренней башне. Так?

— Так.

— Следующей ночью из ниоткуда прилетела страшная буря — которой совершенно нечего здесь было делать в это время года — и едва не затопила все окрестные холмы и степи.

— В Тире лило действительно знатно, но за окрестности я ручаться не могу.

— Я стояла во внешнем карантине, так что могу свидетельствовать: долиной Тира дело не обошлось. Дальше.

— Трибун собрал тех, кто ещё был на ногах, прочесал город и окрестные поместья. Всех выживших доставили в крепость.

— У вас не сложилось впечатления, что он знал, где нужно искать, а где уже бесполезно?

— Я не думаю… Да. Блазий действовал крайне целеустремлённо. Он словно был одержим. Точно знал, что и как делать. Не терпел ни малейших задержек. Не принимал отговорок. — Баяр беспокойно хмурился, вспоминая. — Командир буквально сметал со своего пути любое сопротивление. Он очень торопился.

— Ему оставили не так много времени. — Вита зло отчеркнула последний пункт, вызвала в воске новую страницу. — Трибун не пытался забрать в крепость своего брата?

— Благородный Тит Руфин отказался покинуть дом. Его семья… Руфин Старший переехал в долину Тир после того, как трибуна Блазия назначили комендантом крепости. У них были какие-то несогласия со старшей ветвью рода. Семья оказалась в сложном финансовом положении. А здесь — бурно развивающийся караванный маршрут. Если держать руку на пульсе, можно просто озолотиться. Имея статус благородного сословия, связи со жречеством и покровительство коменданта, они должны были быть в безопасности.

Да. Должны… были. Судя по всему, трибун Марк Руфин Блазий тоже так полагал. И остро чувствовал свою ответственность. Гибель племянниц для него стала последней каплей.

— Дальше. Когда вы поняли, что люди стали выздоравливать?

— На следующий же день. Я сам тогда встал на ноги, впервые за последние недели. Но все ещё были очень слабы, и массовое «воскрешение из мёртвых» было не столь заметно. — Баяр невесело усмехнулся. В который раз поднял руку, но так и не коснулся щеки. — Ночью спал жар даже у самых тяжёлых больных. А на рассвете в Тир зашли первые отряды карантинной когорты. Коменданта в крепости уже не было.

— Когда он исчез?

— Мы не знаем.

Отрицание прозвучало безапелляционно. Судя по всему, этот вопрос выжившим Тира задавали уже не один раз, и ответ «я был занят и не следил за своим командиром» благородный трибун Аврелий правдоподобным не считал.

— Когда вы заметили появление чешуек? — Вита постаралась, чтобы в голосе её прозвучала лишь профессиональная отстранённость. После двух сотен осмотров и дюжины экспериментов медик склонна была считать чешую отнюдь не самым важным из изменений. Но она определённо была самым очевидным. Быть может, единственным, на что пребывающие в шоке люди обратили внимание.