Vita
Шрифт:
Усталость сковала мысли и движения. Вита едва не упала под ноги старшему центуриону, спешившему в сторону претория. Не видя уже ничего вокруг, добрела до отведённых врачам палаток. Где, во имя светлых богов, поселили старшего медика? После прибытия к стенам Тира Вита ещё ни разу не видела отведённой ей койки. Может, прилечь в госпитале?
Перед благородной Валерией возникла мужская грудь, жилистые плечи. Добротная походная накидка была заколотая фибулой в виде чёрной змеи. Вита подняла взгляд, пару секунд недоумённо разглядывала нахмуренное лицо Авла. Какие у Корнелиев всё-таки выдающиеся носы.
Сильные руки взяли её за плечи, развернули, куда-то повели. Уверенная ладонь легла на затылок, заставляя пригнуться и нырнуть под откинутый полог. В палатке было сумрачно и тепло. Толчок в спину, давление на плечо, и Вита неуклюже села.
В голове царила пустота. В руки ей вложили пузатую плошку, желудок заурчал, почуяв аромат густой легионерской похлёбки. Когда начальница прикончила первую порцию, Авл без слов протянул ей вторую. Горячая еда словно стала центром, вокруг которого тело и разум обрели подобие равновесия. Вита почувствовала себя почти разумным существом.
Авл всё ещё хмурился. С его резкими фамильными бровями и угольно-чёрными глазами это выглядело весьма внушительно:
— Бессмысленно тебя сейчас расспрашивать. Поговорим завтра.
Благородный Корнелий помог ей снять сандалии и накидку, ничуть не гнушаясь ролью слуги. Мэйэрана свидетель, Вита не раз делала для него то же самое, хотя в случае Авла причиной конфуза обычно оказывалась амфора коллекционного вина. Друг завернул её в покрывало. На мгновение положил ладонь на лишённую волос голову. Руки целителя излучали тепло и покой.
— Спи.
Уходя, он бросил что-то на холодную жаровню и плотно закрыл за собой полог, погружая палатку во тьму.
Усталость Виты была сродни боли. Благородная Валерия вытянулась на узком матрасе, зарылась в покрывало, расслабилась…
И конечно, именно в этот момент медика-приму настигли бессонные мысли.
Донесение от внешних дозоров. Трибун, в полном доспехе, при оружии, явно готовый к бою… Есть ли у неё время на отдых?
Не то чтобы тут наличествовал выбор, но да, время пока есть. Если б Аврелий склонен был под влиянием момента рубить с плеча, всё было бы уже кончено.
Вита перевернулась с живота на бок. Сжала пальцы, сминая одеяло.
От всего расклада на пол-империи несло политической падалью.
Император вынужден сохранять лицо перед нетерпимыми к любой скверне старшими расами. Он и рад бы впасть в декадентство и веротерпимость, но договор с Дэввией, но послы Альты, но украшающие двор своей мудростью риши… Легат, ветеран сенатских интриг, от ответственности попытается увернуться. А исполнители? Каково бы ни было решение, принявших его смешают с грязью.
Что никоим образом не отменяло их долга перед империей.
«Забудь о глазах и лицах. Попытайся смотреть отстранённо».
Опасны ли изменённые? Сами по себе — нет. За это Вита готова была ручаться всем своим опытом медика. Всем, что ей удалось узнать и понять о Ланке. Угроза шла не из обросшего чешуёй гарнизона. Но он мог стать поводом.
Стоило ли сохранение обманчивого придворного спокойствия того, чтобы заплатить жизнями Тира? Уничтожить всё, чем они могли стать? Всё, что они могли сделать для империи?
Нет. Валерия Вита была уверена, что нет. Но Гай Аврелий смотрел на проблему под другим углом. Он, похоже, неплохо понимал политический расклад. Мог знать что-то, неизвестное гражданскому медику.
И всё равно отчаянно тянул время.
Быть поставленным в такое положение для трибуна, должно быть, невыносимо. Во-первых, его явно подводили под удар. Во-вторых…Что бы Вита о нём ни думала, она не могла отрицать: за последние годы Гай Аврелий стал настоящим боевым офицером. Дерзким, удачливым. Легионеры были верны навязанному сенатом командиру потому, что он был верен в ответ. Эта связь выковывалась в схватках, где сама жизнь зависит от надёжности стоящего рядом. Мысль об убийстве братьев по легиону должна вызывать в командующем чуть ли не физическое отвращение.
Похоже, чтобы выполнять то, что он в этой ситуации считал долгом гражданина и воина, Аврелий заставил себя не видеть в изменённых людей. Поверил, что гарнизон крепости мёртв, а покрытые чешуёй порождения тьмы — обращённое против империи оружие.
К тому же заразное.
Вита в бессильной злобе ударила кулаком по подушке. Медиков и жрецов, которые могли бы разобраться в происходящем, трибун к крепости не допускал! Не собирал недостающие сведения, не пытался понять подоплёку. Впору решить, что Аврелий просто-напросто отказался от способности мыслить критический. Разум он вынужден был делегировать. Кеол Ингвар сейчас, похоже, думал за двоих сразу. А командующий доверял сигниферу в достаточной мере, чтобы это дозволить.
Валерия Минора Вита чётко дала понять, что не позволит своим пациентам тихо исчезнуть. Её прощальный намёк на возмездие Ланки должен был вогнать в дрожь любого сведущего мага. Ингвар осторожен. Ингвар расчётлив. Он не будет пороть горячку. И трибуну своему не позволит. Нет, с их стороны глупостей можно не опасаться. Какое-то время.
Медик беспокойно повернулась, легла на спину.
Проблема в том, что Аврелий и Ингвар не единственные, от кого в этой ситуации что-то зависит. Оставалась другая сторона уравнения: люди, запертые в крепости. Будут ли они покорно ждать, пока командование примет решение?
Вита подняла ладонь, уронила на лицо, пряча от богов усталые глаза.
«Выжили. Они — выжили. Прошли через три недели кошмара, сохранили разум, организованность и дисциплину. Отталкиваться нужно от этого».
За десятилетия медицинской практики Валерия Минора пришла к крамольному выводу: даже в самых страшных испытаниях судьбу человека определяет не только посланная богами удача, но, прежде всего, он сам. Раз за разом, наблюдая за теми, кто побеждал, когда и выжить казалось невозможным, она находила в них одни и те же общие черты:
Способность принять реальность. Качество это встречалось гораздо реже, чем принято думать. Когда обнаруживается, что перевал перекрыт карантинными войсками, слишком многие отказывались понимать: да, сыпь на шее соседа означает, что легионеры в масках будут стрелять и в тебя тоже. Вита вспомнила загорелое лицо, перечёркнутое тёмной чешуёй, внимательный серый взгляд. «Они исполнили договор так, что нам теперь в любом случае не жить?» С пониманием реального положения вещей в крепости Тир проблем не было.