Чтение онлайн

— Знаешь, Роджер, — сказала я, — тогда так и было. Я сделала ошибку. А вот теперь я отчаянно желаю выйти замуж. — Свинство так преувеличивать, но меня оправдывает то, что я действительно почти уже захотела этого брака. — Сейчас уже Джейсон создает препятствия, поэтому я тут. Нужен твой совет.

Я придерживаюсь того мнения, что мало кто на земле может противостоять комплименту, особенно когда он в форме просьбы о совете. Это как признание: сознаю свое ничтожество и твою мудрость, значительно превосходящую мои умственные способности. Люди такое слышать любят.

Отец сдвинул очки на лоб и принялся сверлить меня сердитым взглядом.

— Ну и дура, что сразу не согласилась. — Но тут же улыбнулся: — Ладно, что сделано, того не воротишь. Продолжай. Что дальше? Ну, подталкивала я себя, давай, выкладывай. Ты это заслужила. Он отреагировал поразительно спокойно и сейчас осмысливал ситуацию.

— Джейсон не хочет возвращаться ко мне, — выпалила я, пока голос не задрожал. — Требует, чтобы я изменилась. И, кроме всех прочих странных требований…

— Каких именно?

— Например, чтобы я немного больше занималась своей… — я заскрежетала зубами, — внешностью, сделала бы попытку выглядеть чуть ж-ж-женственнее.

Мартина и Роджер расхохотались. Я нахмурилась:

— Продолжать?

Они в унисон кивнули.

— Сделай такое одолжение, — вставила Мартина, и это их снова развеселило.

— Он хочет, чтобы я «закрыла дело» с Джеком, Наступило молчание.

— Ни за что! — заявила Мартина, которая, я уверена, не знала, о чем речь. Мне самой следовало бы попросить Джейсона уточнить, что именно он имеет в виду.

Отец усмехнулся, понимающе кивнул и заложил руки за голову, как бы собираясь не спеша обдумать ситуацию.

Я не сдержалась и взорвалась:

— Интересно, никто из вас так и не спросит, с чего вдруг взялось это требование?

— Ас чего? — спросила Мартина. — Он, видите ли, считает, будто я не могу вести здоровый взрослый образ жизни из-за того, что лопнул мой брак с Джеком!

— Если я правильно понял, ты цитируешь его слова… — пробормотал отец.

— Пусть так. Что ты на это скажешь, папа? Разве он не окончательно спятил?

— Вообще-то, — папа потирал подбородок, — я полагаю, что он рассуждает вполне здраво.

Я уставилась на отца. Похоже, он очень уж хотел, чтобы я вышла за Джейсона.

— Роджер, ты что, не в курсе? Я Джека целых десять лет не видела.

Пока мы разговаривали, Мартина поворачивала голову то в мою, то в его сторону, как будто следила за полетом шарика при игре в пинг-понг. У нее так отвисла челюсть — засунь туда яблоко, она бы и не заметила.

— И что от тебя требуется в этой ситуации? — спросила она. Все ясно, смотрит передачи с Опрой Уинфри.

— Представления не имею.

— И я тоже, — согласилась она.

Мы обе смотрели на Роджера. А его глаза были вновь за темными стеклами очков.

— Вот что я думаю. Ты должна сделать для Джейсона все, о чем он просит. — Помолчав немного, добавил: — И для себя, уж не говоря о твоем любящем отце.

Я подавила вздох. Отец прав.

— Ладно, Роджер. Так и поступлю.

— Умница. — Он просиял и взъерошил мне волосы.

Габриелла подняла на меня глаза. Она стояла, склонившись над шелковым платьем, которое своим огромным бантом и кружевным лифом напомнило мне самый изысканный бальный наряд Золушки. Масса ткани цвета густых сливок свисала с ее изящных рук, оттеняя загар. У нее заурчало в желудке.

— Съешь что-нибудь, — предложила я.

Габриелла отрицательно покачала головой. Что меня не удивило. К холодильнику на первом этаже ее дома была прикреплена от руки написанная записка со словами: «Боже, я — жиртрест!» Я знала, что ее написал не Оливер. Тем не менее, Габриелла была не толще змеи. Ее отношения с едой можно определить словами «любовь и ненависть». Шоколада она не ела, пока не проголодается так, что «хочется съесть целый банан», потому что это «тест на голод». Она также автор одной из самых эксцентричных из слышанных мной фраз. Как-то у меня дома к чаю не оказалось печенья, и я предложила ей финики. Она отреагировала так: — Ух! До смерти хочется финика! Однажды, еще до того, как родила Джуда, она села на такую диету, при которой можно есть только продукты, названия которых начинаются на «ч». Эту идею она почерпнула из статьи, в которой рассказывалось, что некая кинозвезда — мужчина, имя я забыла, помню только, если кому интересно, что женат он тоже на кинозвезде, — когда-то прошел через этап поедания только оранжевых продуктов. Габриелла особенно верила в диеты знаменитостей. Диета с продуктами, начинающимися с буквы «ч», была выбрана потому, что Габриелла не любит цитрусы. Правда, диета на «ч» не принесла результатов. Думаю, потому, что в нее входили чипсы, сыр «Чеддер», куриные «чикены», а не только чернослив, чечевица, черешня и чеснок.

— Сейчас на чьей сидишь диете? — полюбопытствовала я.

— Издателя журнала «Вог».

— А-а, ну ясно.

— Много вина и мяса. — Она скорчила гримасу. — Но ты все же не старайся уйти от темы. Рассказывай все.

Я заерзала в кресле:

— Как там Джуд?

— Спит.

Я кивнула удовлетворенно. Джуд знает, что я боюсь детей, поэтому относится ко мне с заслуженным презрением. Если случается, что Габриелла дает мне его подержать, он начинает вырываться, как большая рыба, пока я не передам его в другие руки.

— Ну, Ханна, выкладывай.

Я захихикала:

— Помнишь, как-то я пришла повидаться, а тебе как раз муха залетела в штаны, это когда ты была в штанах «калипсо».

— Это были брюки «палаццо».

Помню, ситуация была бесподобной. Раздалось приглушенное жужжанье, Габриелла заорала и стала прыгать. Потом, все еще крича и подпрыгивая, она расстегнула молнию своих белых широченных брюк и содрала их. И в эту минуту входит Оливер и говорит:

— При-и-вет.

Муха была из тех больших, ленивых, жирных, которые еле-еле отрываются от земли, это было…

— Да перестань увиливать, Ханна, рассказывай.

Вот тоска. Я сделала глубокий вдох:

— Джейсон считает, что я должна покаяться.

На Габриеллу это не произвело впечатления.

— Если я хочу продолжать отношения с ним…

— А ты хочешь?

— Еще бы!

— Зачем?

— Ну, Габриелла, ты же знаешь…

— Нет, не знаю.

— Он… — Я улыбнулась. — Видишь, как подумаю о нем, сразу улыбаюсь.

— Поэтому, что ли?

— Д а нет! — Я помолчала. — С ним легко сосуществовать, он добрый, с ним мне спокойно.

— Все, что ты сказала, по-моему, еще не означает, что ты его любишь.

Я вздохнула. Ведь ей Джейсон не нравился, где ей понять. Я и не надеялась. Ее представление о любви было трудно принять. В любви она была категорична, как нацист, член партии «Любовь с первого взгляда». Вряд ли она сознавала, что такая категоричность может кого-то раздражать и даже оскорблять. Ведь миллионам людей приходится сначала узнавать своих партнеров, и только после этого они могут довериться эмоциям. Мы с Джейсоном вполне устраивали друг друга. Чувствовали себя комфортно вместе, дополняли друг друга. С Джеком-то было совсем не так: наши с ним отношения напоминали стальные колеса поезда, которые слишком часто тормозят на путях: дикая скорость, искры и визг. Я расслабленно махнула рукой: