Чтение онлайн

На следующий день, как всегда в конторе «Гончих», мне надо было печатать отчет по только что законченному делу. Позвонил заказчик и удивил меня — хотел, чтобы мы отыскали его бывшую подружку, с которой он расстался пятнадцать лет назад. Встречаться с ней он не собирался, просто хотел убедиться, что у нее все в порядке.

Бывает же такое!

Тем не менее, я ее нашла. У меня ушел на это час. Этого я клиенту не сказала, конечно. Клиент должен верить, что ты днями бродишь по улицам в мягкой фетровой шляпе и бежевом макинтоше, держа в руке, облаченной в черную перчатку, огромную лупу. В противном случае клиенты могут решить, что переплатили фирме.

Грег очень строго соблюдает ритуал презентации. Это потому, что объем нашей работы всегда не так обширен, как мы представляем клиенту. Главное, чтобы отчеты имели фирменный вид. Каждый отчет начинается с раздела «Поставленная задача». Это подборка указаний, полученных от клиента, дата получения задания, имя объекта. Туда же входит перечень инструкций, имя клиента, подробное описание встречи, согласованный бюджет (это важно, люди бывают шокированы, услышав, что один день слежки, которую ведут три человека, стоит тысячу фунтов) и копия всей переписки с клиентом. Далее, конечно, мы прилагаем анализ нашего счета и подробные «Результаты расследования». Чтобы напечатать отчет по данному делу, у меня ушло больше времени, чем на само расследование. Я написала адрес на конверте и отправила почтой.

Когда Грег пролетал мимо, он кинул взгляд на экран моего компьютера.

— Это что?

— Адрес кл… о черт.

Имя на конверте я написала правильно. А вот адрес… письмо ушло не клиенту, а той, кого он разыскивал.

Грег прищурился, вглядываясь в адрес.

— Значит, она живет в Рединге? Завтра появишься в офисе позже.

Назавтра в пять утра я выехала по шоссе в один из самых скучных городков Британии.

Припарковалась на пристойном расстоянии от дома, найденной бывшей подружки ровно в 6.34 и развернула батончик «Марс», которым запаслась на заправке. За рулем я не ем. У меня не много дурных привычек, но если уж привыкну, есть за рулем, отвыкнуть будет не проще, чем от героина.

В полдень, наконец, появился почтальон. Я бросилась ему наперерез.

— Ради Бога, — простонала я, — помогите мне.

Рыдания в моем голосе были поразительно правдоподобны. И не только потому, что в его руках был конверт с адресом девушки, нацарапанным моим неразборчивым почерком. Скорее оттого, что последние шесть часов я не могла покинуть свой пост и очень хотела в туалет.

— Я из Лондона ехала, чтобы вас перехватить… Моя единственная надежда — что вы добрый человек… видите ли, я… я… я написала письмо мужу… что я… хочу его оставить и… это самая ужасная ошибка в моей жизни. — Я указала на конверт и кивнула на дом девушки.

Поскольку я поднялась с постели и выехала очень рано утром, вид у меня был вполне правдоподобный. Думаю, это сыграло мне на руку. Он кинул взгляд через плечо, вручил мне конверт и сказал:

— Идите, милочка. Счастья вам обоим.

Собравшись с духом, я позвонила Джейсону.

Папа сказал, что Джейсон вернется. Так что, наверное, имело смысл подождать. Но, честно говоря, ждать я не могла. Терпение — тоже из тех достоинств, значение которых, с моей точки зрения, люди переоценивают. По-моему, люди склонны переоценивать все так называемые достоинства. Как и все спектакли, идущие в Уэст-Энде. На работе столько всего за день натерпишься, что хватает за глаза и за уши. Хотя бы в личной жизни хочу обойтись без этого. Конечно, Габриелла осудила бы меня за попытку отбить Джейсона у Люси, но, по-моему, сопротивляться такому искушению должны оба, и если это настоящая пара, то она выстоит. Джейсон не ответил на мой звонок. Через три дня, в пятницу в полдень, я позвонила ему на работу:

— Добрый день. Джейсон на месте? Это его девушка. — А-а, Люси! — ответила трубка. — Привет! Я убрала трубку от уха и посмотрела на нее с неприязнью.

— М-м, нет. Это Ханна. А с кем я говорю?

— А-а, Ханна, его бывшая… Я Кэтлин, его личный секретарь уже… ну да, уже четыре года.

— Ой, Кэтлин, перестань, — сказала я. — Можно подумать, ты меня не узнала.

Плохо так говорить, но меня бесят люди, которые не могут прямо сказать, что злятся. Они стремятся внушить тебе чувство вины и хотят при этом, чтобы ты сама догадалась, в чем именно виновата. Когда мне намеками стараются испортить настроение, я знаю, что делать: нужно говорить все, что думаешь, открытым текстом. Такие люди не переносят прямого разговора, как вампиры — солнца.

После долгой паузы Кэтлин сказала:

— Он уехал в Полсит на серфинг, Хан-н-на.

Озадаченная, я положила трубку, вздохнула и потянулась за ключами от машины.

Когда я прибыла в Полсит, ветер там сносил крыши домов. В последний мой приезд, помнится, я спросила Джейсона, нельзя ли найти для серфинга другое место, где нет таких ветров. Его это так развеселило, что он тут же растрезвонил мои слова этим мутантам — своим друзьям-серфингистам, и они все дружно хохотали надо мной. Тогда я им сказала:

— Надо же, как смешно! Зато в сравнении с Австралией это местечко — дыра, согласны? — И все тут же заткнулись.

Но вот прошло четыре год а, и я вернулась в Полсит, готовая к покаянию. Я разорилась, сняла комнату с полным пансионом, решила принять душ перед встречей с Джейсоном и даже занялась макияжем. В этом я не большая мастерица. Никогда не училась его накладывать. Не знаю, откуда другие почерпнули сведения о том, как его делать. Наверное, из наблюдений за своими мамашами. Если я иногда и рискну, то в итоге смахиваю на Джуда Лоу в «Искусственном интеллекте». Габриелла хранит губную помаду в холодильнике, а я на батарее центрального отопления (у меня в ванной батарея рядом с умывальником), а не на полке. Короче, вам все про меня стало ясно.

В субботу утром я съела все, что хозяйка поставила на стол. Никогда не отказываюсь от еды, тем более, если не сама готовила. Даже в самолете, когда лечу, эконом классом, подчистую съедаю все, что приносят на подносе. Когда я встала из-за стола, я была вдвое тяжелее, чем до завтрака.

Потом я перелистала все журналы, лежавшие в холле на столике, пока не нашла один, выпуска семидесятых годов. Тут было из чего выбирать: нашлись журналы «Белла» и «Леди», еще был «Умелый матрос», но его я решительно отложила в сторону. На обложке «Леди» была изображена женщина лет пятидесяти, на обложке «Белла» — молодая, с золотистыми тенями на веках. Эти тени мне не годились, так что я взяла за образец первую даму. По крайней мере, у нее были четко видны границы нанесения румян. Проведя у зеркала, двадцать пять тягостных минут, я застегнула молнию косметички и отправилась на берег.

Я знала, где найду Джейсона. Он никогда не терял ни минуты. Это меня восхищало. Приятно быть рядом с человеком, страстно увлеченным чем-то, хотя бы и серфингом. Однажды он сказал: «Это волшебное ощущение, когда смотришь, как возникают волны. Как будто ты под гипнозом. Как будто на тебя катятся большие зеленые горы. И вдали иногда мелькают дельфины».

Мне понравилось это описание. Так мог бы сказать ребенок. Он показался мне заблудившимся мальчиком — так трогательно.

— Джейс! — закричала я, когда он, наконец, с трудом побрел по воде к берегу. В своем черном мокром костюме, с доской в руках, небри тый, он выглядел более крепким, чем был на самом деле. Я подбежала к нему, и он вскрикнул:

— Ханна! Что ты тут делаешь? Тебя не узнать. Что у тебя с лицом?

— А что такое? — Моя улыбка дрогнула.

Он озабоченно наклонился ко мне.

Я поднесла руку к лицу и нащупала пудру.

— Это румяна. Попробовала сделать макияж.

Джейсон отступил на шаг.

— Надо же! Довольно… гм… мило. Похожа, на мою бабушку.

— Будь здоров. — Я отвернулась от него и пошла.

— Постой! — Он засмеялся. — Все-таки что ты тут делаешь?