Чтение онлайн

На нем была красивая рубашка оранжевого цвета, модно состаренные джинсы и потертые кроссовки. Мобильник у него был из тех, которые, кажется, могут все, даже обед приготовить, если нажмешь нужную кнопку. Образ складывался такой: «Я деловой, успешный и при этом не напрягаюсь».

Мне-то пришлось напрячься, но так, чтобы он не заметил. Я хотела показаться крутой, полностью управляющей своей жизнью, но чтобы ему не подумалось, будто я стараюсь его окрутить. Если вы отчаянно хотите что-то от кого-то получить, нельзя выглядеть попрошайкой. Вы должны выглядеть благополучной и процветающей. Так что я стерла с губ блеск и почистила зубы. Проверила, нет ли пятен на одежде. Протерла стекла очков. Обычно я ношу контактные линзы, но их пришлось выкинуть. Сама виновата: вечно дома нет солевого раствора, и ночью приходилось держать их в водопроводной воде, а перед тем как вставить в глаза — облизывать. Джейсон утверждал, что я так запросто ослепну, но произошло другое. Линзы стали царапаться, потому что на них образовался какой-то кальциевый налет.

Я была в том, в чем хожу на работу. Если вас интересует, что это за одежда, поясню: то, что удобно носить каждый день. Редко, но бывают, конечно, случаи, когда необходимо сменить внешний вид, — например, если долго торчишь на улице, ведя слежку. Тогда можно надеть шляпу, нанести на лицо морщины, ну, сменить куртку. В обычные дни стараешься раствориться в толпе. Выглядеть как миссис Никто или миссис Как-все. Серенькая женщина, которая не выделяется из массы. А иногда, наоборот, чтобы вписаться в обстановку, приходится наряжаться. Я как-то надела каску, яркую сверкающую оранжевую куртку и взяла в руки приборную доску, именно чтобы на меня не обратили внимания.

К счастью, сегодня в таком камуфляже не было необходимости.

Джек отыскал меня взглядом: в любом заведении я сажусь на свое любимое место — за угловой столик, спиной к стене, — и принужденно улыбнулся. Честно говоря, я это место не выбирала, меня к нему подвели, когда я объявила, с кем у меня тут встреча. Ненадолго я лишилась дара речи. Встала — не знаю зачем — и сказала:

— Я вижу, клыки так и не отросли.

Он, было расплылся в улыбке, но тут же нахмурился. Я сразу поняла: пожалел, что улыбнулся. Но мне стало легче, чем минуту назад. Я хотела создать доброжелательную обстановку, и мне показалось, что это у меня получилось.

— Ты постарела, — заметил он.

Опять, значит, за свое.

— Хамишь. — Меня поразила такая нелюбезность. Захотелось куснуть в ответ, но я стиснула зубы.

Джек пожал плечами:

— Не хочешь ли выпить, грубиян? — спросила я.

Он открыл крышку мобильника, снова захлопнул и уставился на меня:

— Нет. Хочу поскорее закончить разговор. У нас не светская встреча.

— Расслабься. — Я пристально посмотрела на него. — Ты тоже не стал моложе.

Когда подошел официант, я заказала красного вина и залпом выпила его. Руки у меня тряслись, поэтому я на них села.

— Нервничаешь? — спросил Джек.

— Да нет, ведь мне ничто не угрожает.

— Я подумал, что ты занервничала, снова увидев меня.

— Да, естественно, а знаешь почему? Потому что ты — темная лошадка. — Я с надеждой уставилась на донышко своего бокала. — Боже мой, я думала, мы сможем хоть минут пять побыть цивилизованными людьми. Черт побери, забыла, с кем имею дело.

Я всегда переходила на вульгарности при общении с Джеком. Всего пять минут в его компании, и вот, пожалуйста, заговорила, по выражению Габриеллы, как торговка с рынка.

— Ну и что ты хочешь обсудить? Почему ты встречалась с кем-то в одно время со мной? Или как дела в фирме? Кого ты теперь обманываешь? Как его — Джеймс? А-а, Джейсон. Он просто расплачивается за все человечество.

— Джек, откуда такое ехидство? Ревнуешь, что ли?

— Ну да, конечно! Кому-то другому, а не мне, достается такое счастье — брак с женщиной, которая сделает из мужа посмешище. О-о, дорогуша!

Я подпрыгнула от неожиданности. Тощая блондинка с немного косоватыми глазами стояла у нашего столика, пытаясь сконцентрироваться на Джеке. Она ослепила меня широкой белоснежной улыбкой, потом наклонилась низко к Джеку, расцеловала его в обе щеки и дала ему возможность заглянуть в ее глубокое декольте.

Я зевнула и стала оглядываться.

Из моего угла был отлично виден весь ресторан. Что означало одно: Джек Форрестер заказал лучший столик. Подальше, у арочных витражных окон, впускающих свет с улицы, но не дающих заглядывать внутрь, я увидела нескольких занятых едой сердитых типов. Они тоже чувствовали, что их место в ресторане «Сибирь». Ближе к нам я заметила накачанного мужчину в розовой цветастой рубашке — звезду сериала. Он тыкал вилкой в салат, поданный в тарелке на кружевной бумажной салфетке. А к соседнему столику шел пожилой мужик, и я могла поклясться, что это известный актер. По-моему, из фильма про хоббитов. При его приближении две женщины встали из-за столика, он поцеловал в щеку одну из них, после чего та вкрадчиво произнесла, обратившись к другой: «Ты знакома с Йеном?»

Джек пробормотал тощей блондинке что-то насчет «проекта», который «на мази», но надо подождать, «когда дадут зеленый свет», и она устремилась назад, к своему столику.

— Вот, значит, кто твоя дорогуша.

Джек опустил глаза:

— Я обращаюсь к даме «дорогуша», — объяснил он, — когда не могу вспомнить ее имени.

Я вертела своим бокалом:

— Ну, и как дела в конторе?

Он засмеялся.

— Нет, правда. Я слышала, дела идут хорошо.

— Да-а? От кого слышала?

— Ну, черт возьми, Джек. Поставила прослушку в твоем офисе… — Я смотрела на него с неприязнью, но потом все же призналась: — Мой шеф наслышан о тебе и к слову упомянул.

Джек потер шею:

— Все верно, — и добавил более дружеским тоном: — У меня есть довольно приятные клиенты. С некоторыми ты даже знакома лично.

— Я? — Я от души рассмеялась. — Вот уж этого не может быть: я не знакома ни с одной знаменитостью!

— Джонатан Коутс. Мистера Коутса знаешь ведь?

— Мистер Коутс! — рассмеялась я. — Тот мистер Коутс, который преподавал драму в моей начальной школе?

— Это была и моя начальная школа.

— Угу, знаю. А он тут при чем?

— Он очень талантливый актер, читает текст за кадром.

— Еще бы тебе так не говорить. Ты же его агент. Смешно.

— Он увидел мое имя в ежегоднике «Актеры и агенты» и позвонил, что тут удивительного?

Джек снова посмотрел на свою трубку.

— Спешишь?

— Да. Так что говори, что собиралась, и расстанемся навеки.

Это было так жестоко. Я попыталась сначала вспомнить, что собиралась сказать, и тогда уже заговорить, но мой язык как будто оброс мхом. К моему ужасу, у меня задергался нос, и я смутно припомнила, что это предшествует слезам.

Вот ведь в чем дело. От меня требовалось низкопоклонство. Джейсону недостаточно было, чтобы я облегчила свою душу, он хотел письменного доказательства, что Джек и я — как он это сформулировал — «снова лучшие друзья». Получить такую расписку от Джека было так же невероятно, как заключить мир на Ближнем Востоке.