Чтение онлайн

— Ну, брат, я вижу, ты повеселел, — ласково потрепал его по плечу отец. — Поссорились мы с тобой сперва, но тут же и помирились. Нашли общий язык.

— Нашли! — улыбнулся Витя и весело откликнулся на зов матери: — Иду, мама, иду!

После разговора с отцом Витя успокоился. Он вытащил ящик с красками и с кисточками и долго возился, приводя их в порядок. Он давно уже начал писать картину на сюжет одной из русских былин. Несколько недель трудился и теперь, рассматривая ее, был доволен: работа подходила к концу.

На другой день, в воскресенье, Витя собрался было с утра на море, но потом решил закончить картину. Вынес ее во двор и, поставив ни стул, начал писать. Работалось легко. Он, кажется, нашел верный поворот головы, точно подобрал краски и удачно положил тени. Русский богатырь смотрел с картины дерзко и вдохновенно, в нем чувствовалась скрытая сила.

Витя увлекся работой. И вдруг увесистый ком глины просвистел над его головой и плюхнулся прямо на холст, залепив лицо Ильи Муромца. Витя вскочил. В два прыжка он был у стены, окружавшей двор. Ну, конечно! Вверх по улице удирал Аркашка-таракашка.

Это уж слишком! Испортить картину, в которую вложен труд стольких дней!

Слезы невольно выступили на глазах у Вити. Но он сейчас же взял себя в руки. Плакать из-за этого труса? Мирханов не способен на открытую честную драку и действует исподтишка. Хорошо же, Витя отплатит ему той же монетой!

Он перелез через каменную стену и внимательно осмотрел ее. Вот на этот, выступающий из кладки камешек становился, видно, Аркашка, когда взбирался вверх. Витя сбегал в дом, принес молоток. Расшатал камень вынул его и опять вставил на место, но так, чтобы он еле держался.

Довольный своей выдумкой, Витя возвратился на прежнее место и принялся осторожно снимать глину с холста. Знал: Аркашка не утерпит, прибежит посмотреть, как он убирает грязь с картины. И действительно, вскоре над оградой появилась вихрастая голова Мирханова. Вот уже он виден по грудь, еще немного — и усядется на стене. Он делает последнее усилие, резкий толчок. Но тут камень под ногой подвертывается, и Аркашка с воем летит вниз, в самую гущу колючих зарослей шиповника.

На набережной стоит двухэтажный, с красивой отделкой дом. От пляжа его отделяет только линия железной дороги. Раньше, когда железнодорожной насыпи не было, в штормовую погоду волна, наверное, докатывалась до самых стен и обдавала их солеными брызгами. Может быть, потому так источены лежащие у подъезда каменные львы.

В сторону моря дом обращен широким балконом. Узорчатая решетка обрамляет его. По бокам в неглубоких овальных нишах статуи — женщины с кувшинами в руках. Издалека виден стоящий перед домом памятник знаменитому художнику. «Феодосия — Айвазовскому», — высечено на его постаменте.

Витя давно прохаживается мимо дома по набережной. Сегодня выходной день. Еще вчера он договорился со Славкой идти вместе смотреть картины Айвазовского. И вот теперь Славка опаздывает. Витя уже решил, что подождет еще немного и пойдет в галерею один. Но в этот момент к дому подошла экскурсия. Витя остановился: интересно послушать, что скажет экскурсовод.

— Памятник великому художнику установлен в 1930 году, — доносится голос девушки, сопровождающей экскурсию.

Витя подходит ближе. Влюбленными глазами смотрит он на скульптуру. Айвазовский изображен с палитрой в руке. В другой, порывисто занесенной, руке он держит кисть. На лице вдохновение: Айвазовский творит. Может быть, скульптор изобразил его в тот момент, когда художник создавал лучшую свою картину.

— Здание, в котором размещена картинная галерея, — продолжает девушка, — построено по проекту самого Айвазовского.

Витя идет вместе с экскурсией. Уже в вестибюле он вспоминает о приятеле и поворачивает обратно. В дверях сталкивается с запыхавшимся Славкой.

— Ну вот! — сердито набрасывается на него Витя. — Вечно ты где-нибудь застрянешь.

— Да я тут, на берегу был, — оправдывается Славка. — Уже договорился, лодку дают. Поедем кататься. А сюда успеем.

— Нет уж, — упрямо говорит Витя. — Как вчера решили, так и будет.

Славка недовольно морщится. Он знает: друга не переспоришь. И все же пытается настоять на своем:

— Витька! — с жаром говорит он. — Смотри, какое море сегодня. Ребята купаются, рыбачат. Аркашка двух бычков вытащил: во каких! Прямо завидки берут.

— Там, Славка, тоже море, — убеждает, в свою очередь, Витя. — На всех картинах море: то бурное, то спокойное. Военные корабли, и бой наших моряков с турками. Тебе понравится, я знаю. Уж очень хорошо рисовал Айвазовский. Все, как в жизни.

— Еще бы, — ворчит Славка. — Море рядом. Смотри и рисуй.

— Нет, Славка, нет, — возражает товарищу Витя. — Это я знаю. Окна мастерской выходят на другую сторону. Мне Слепов рассказывал. Айвазовский писал, не видя моря, по воображению. Понимаешь? Слышать море он, конечно, мог. Это да. Я сам пробовал. Зажмуришь глаза и слышишь море. Особенно, если еще уши зажмешь, вот так, ладонями: море бушует, пенится, большущие волны взмывают вверх и с грохотом падают на скалы. А корабль среди них, как скорлупка, то исчезнет, то опять вынырнет. А уши и глаза откроешь — сразу все стихнет. Море успокоится. Волны уже не грохочут, а тихо так плещут о берег, будто ласкаются. И корабль идет по гладкой, как стекло, воде. Представляешь, Славка, все это я вижу, а нарисовать не могу. Сделаю рисунок — не то. Изорву его. Другой сделаю — опять не то.

Славка стоит, удивленно раскрыв зеленые глаза. Ему непонятно, почему так разволновался Витя.

— Брось хвастать, — говорит он недоверчиво. — Ты же лучше всех в классе рисуешь!

— Ничего ты не понимаешь… — безнадежно машет рукой Витя. — Ну, пойдем?

— Пойдем уж.

Они вошли в галерею. Вите здесь все знакомо. Он успел даже завести приятелей среди учеников художественной школы. Славка же пришел в галерею впервые. На лице его откровенное недовольство. Он не понимает, зачем торчать в помещении, когда на улице ярко светит солнце и представляется случай бесплатно покататься на лодке. Но вот они в светлом просторном зале с множеством картин. На каждой из них море. Оно то плещется, то тихо дремлет у берегов, освещенное бледным светом луны, то грозно бушует. Славка не увлекается рисованием, но море он любит. Пораженный, останавливается он, не в силах оторвать взгляд от первой же картины. На ней изображена Феодосия. Древний город лежит перед ним в ярких лучах вечерней зари.

— Ну, что же ты? — окликнул его Витя. — Загляделся? Вот и я так. Когда пришел сюда первый раз, так и простоял в этом зале. Ничего не увидел, кроме одной картины. Пойдем, покажу тебе самое интересное.

И они пошли вдоль стен, увешанных картинами, с которых глядело живое море. Казалось, оно сейчас выплеснется с полотна и окатит с ног до головы соленой прохладной водой.

Вначале мальчики оживленно обсуждали каждую картину, удивлялись, спорили. Но потом впечатления так заполнили их маленькие сердца, что для восторгов уже не осталось места. Они шли с широко открытыми глазами и шептали: «Корабль „Мария“, „Восход луны“, „Среди волн“…»