Чтение онлайн

— Осторожно! — раздался вдруг недовольный голос.

Витя быстро обернулся. Оказывается, они чуть не сбили установленный на мольберте холст. Перед ними в специально приспособленном кресле полулежал пожилой мужчина. Он писал масляными красками. Прислоненные к креслу, стояли два костыля.

Мальчики смущенно отошли в сторону.

— Кто это? — шепнул Славка.

— Слепов, Василий Акимович. Художник. Он здесь при галерее учится.

— Это его костыли?

— Ну да, он больной. Два года лежал в постели. Витя подошел к художнику.

— Здравствуйте, дядя Вася!

— Это ты, Витя, — промолвил Слепов, не отрываясь от картины. — А я ведь чуть не огрел тебя костылем! Над этой копией тружусь уже две недели. А тут еще шаг — и все полетело бы к черту.

— Да мы же не нарочно, дядя Вася, — попытался оправдаться Витя. — Мы хотели картину рассмотреть получше, издали.

Они стояли перед картиной «Среди волн». Ничего не было изображено на огромном, во всю стену полотне, кроме воды. Луч солнца проникал в водную толщу, легким румянцем окрашивал пенящиеся гребешки волн.

— Это правда — издали виднее, — согласился Слепов. — Отойдите немного подальше. Вот отсюда смотрится лучше всего, — и он показал, где нужно стать.

Ребята вышли на середину зала, и сразу вся картина ожила, засветилась.

— Дядя Вася, — обратился снова к художнику Витя. — А правда, что эту картину Айвазовский писал всего десять дней?

— Да, это так, — подтвердил Слепов. — Тогда Айвазовскому было уже восемьдесят лет. И в десять дней такое полотно! Непостижимо! Но ведь Айвазовский талантище, гигант. Такие родятся раз в столетие.

Слепов замолк и опять потянулся к полотну. Но Витя решил воспользоваться случаем.

— Дядя Вася, расскажите нам об Айвазовском, — попросил он. — Вы ведь мне обещали. Вот и Слава послушает.

— Ну, что я расскажу, — отмахнулся Слепов. — Это надо Николая Степановича просить. Да мне сейчас и не до рассказов. Весь день бьюсь — не могу схватить главного. У Айвазовского все живет: и корабль движется, плывет, и вода, а у меня — все мертвое, все застыло.

Витя взглянул на картину.

— Вот тут, дядя Вася, чуть-чуть подправить надо, — нерешительно заметил он. — Один-два мазка. — Глаза у него заблестели. — Можно попробовать?

Слепов с усмешкой взглянул на мальчика:

— Ты?.. А впрочем, попробуй.

Витя провел по холсту кистью.

— Ну-ка, ну-ка, — оживился художник. — Смотри, ведь ты прав! Молодец! Вот что, Виктор, — серьезно сказал он. — Довольно баклуши бить. Пора браться за учебу. Ты же прирожденный художник.

— Дядя Вася!

— Ну, что, что, дядя Вася? У тебя незаурядные способности, а ты их губишь! Сегодня же поговорю с Николаем Степановичем. Да вот, кажется, и он сам.

Слепов повернулся к спускавшемуся по внутренней лестнице высокому человеку с темно-карими внимательными глазами.

— А это кто? — поинтересовался Славка. Ребята предусмотрительно отошли к противоположной стене.

— Директор картинной галереи. И художник, конечно, — шепнул Витя. — Знаешь, какой строгий! Я бы пошел в художественную Школу, здесь есть для ребят, при галерее. Да боюсь, не примет. Юра Алехин тут учится, рассказывает: требует — страх!

Директор подошел к Слепову, о чем-то с ним переговорил и направился к ребятам. Витя и Славка с особенным вниманием рассматривали висевшую напротив картину.

— Что, ребята, пленил вас наш художник? — раздался у них за спиной мягкий голос. — По глазам, вижу: понравилось.

Витя Молчал: он от волнения не мог вымолвить ни слова.

— Здесь интересно, — пришел Славка на выручку приятелю. — Только Витя говорит, что Айвазовский написал шесть тысяч картин, а я посчитал: всего восемьдесят.

— Еще в других залах есть, — вмешался Витя.

— Витя прав, — сказал художник. — У нас несколько залов, есть картины наверху. Но все равно, если даже собрать все, наберется только триста.

— Вот видишь! — обернулся к Вите Славка. — Триста.

— И все же Витя прав, — улыбнулся директор. — Айвазовский действительно написал шесть тысяч картин.

— А где же они? — не утерпел Славка.

— Если хотите, я вам расскажу…

— Расскажите, — горячо подхватил Витя. — Расскажите нам про Айвазовского. Мы Василия Акимовича просили, а он к вам посылает.

Директор рассмеялся:

— Ну что же: если даете слово внимательно слушать, так и быть — расскажу немного. Присаживайтесь.

Они уселись на стоявший у стены диван, и Николай Степанович начал свой рассказ.

— Айвазовский был великим художником. Но, как говорил Максим Горький, талант — это труд. Великий художник был и великим тружеником. Посмотрите кругом. Тут нет и двадцатой доли тех картин, которые создал Айвазовский. Он действительно написал за свою жизнь свыше шести тысяч полотен. Это гигантский труд. Где же эти полотна? Всюду. Их можно встретить в любой части света. Айвазовский писал картины здесь, в родной Феодосии, увозил их на выставку в Петербург, а оттуда они расходились во все страны мира. Их приобретали музеи, картинные галереи, частные лица. Пожалуй, не найдешь такой страны, в которой не было бы сейчас картин Айвазовского.

Вы, конечно, знаете, ребята, что Айвазовский — наш земляк. Он родился здесь, в Феодосии, в 1817 году. С малых лет все свое свободное время он проводил на море. Ловил рыбу, купался или сидел на берегу и часами наблюдал за причудливой игрой волн.

Другим, его любимым занятием было рисование. Но вот беда: у маленького Вани не было ни бумаги, ни красок. Однако это не останавливало мальчика. Мел и уголь заменяли карандаш. Заборы и стены домов использовал он вместо бумаги. Рисовал все, что попадалось на глаза… Сидел где-нибудь в укромном местечке и зоркими глазами наблюдал, что происходит вокруг. Пройдет по берегу одинокий рыбак с перекинутой через плечо сетью — смотришь, он уже изображен на белой стене дома. Через несколько минут рядом появляются фигуры купца, виноградаря. А потом — горы, окрестности родной Феодосии, берег моря, стоящие на рейде корабли.

Страсть к рисованию нередко доставляла мальчику неприятности. Однажды он нарисовал на стене соседнего дома берег моря и рыбаков, вытаскивающих сети. Хозяйка, накануне выбелившая хату, пришла в ярость. С криком и руганью ворвалась она к Айвазовским.

— Посмотрите, что наделал ваш сорванец. Или вы уймете его, или я подам в суд. Я буду жаловаться губернатору! Я вас заставлю дом красить!

Отец сурово наказал Ваню. С тех пор мальчик стал уходить на окраину города и рисовал на стенках заброшенных зданий, башен старой крепости, на камнях.