Чтение онлайн

Генка поправил ремень, поискал точку на стенке, за которую можно «зацепиться» глазами, и начал уверенно, обстоятельно рассказывать урок.

Клавдия Григорьевна дослушала до конца.

— Молодец! — похвалила она.— Еще один вопрос и можешь идти на место. Как ты думаешь, какой климат у нас в Свердловске?

М-да. Это вам не бабушка. Генка набрал в легкие воздуху побольше и храбро выпалил:

— Морской!

Ребята засмеялись. Клавдия Григорьевна постучала карандашом по столу, посмотрела на Генку ободряюще:

— Не торопись. Прежде, чем сказать, подумай хорошенько.

А Генка терпеть не мог думать! Особенно во время ответа у доски!

— Посмотри на карту, разве у нас поблизости море есть?

— Каспийское! — ядовито бросили с последней парты.

— Каспийское,— машинально повторил Генка, но тут же спохватился,— то есть, нет. У нас, конечно, не морской климат.

Он попробовал сосредоточиться. Но в голову, как нарочно, лезли названия морских ветров: "муссон" и "пассат". Эти слова он прочитал, заглянув и учебнике вперед. Не зря они напечатаны особыми буковками. Эти слова нравились Генке, они звучали как-то таинственно, и сразу думалось о приключениях, о парусах, о дальних странах. Окончательно расстроенный, Генка сказал:

— И муссонов у нас нету!

Ребята засмеялись снова, но уже совсем не так дружно и не так уверенно. Клавдия Григорьевна взглянула на Генку с интересом:

— Ты знаешь, что такое муссон?

Генка кивнул:

— Ветер такой.

— Верно. В зоне морского климата бывает ветер, который так называется. Мы еще будем это проходить. А на Урале муссонов нет, это тоже правильно. Но какой же все-таки климат у нас? Подумай, Гена! Ведь когда ты ходишь гулять, смотришь же ты, какая погода?

Генка, конечно, смотрел, какая погода. Ну, чтобы узнать, надо ли надеть галоши и можно ли уже сегодня, например, удрать без пальто. И вообще, чтобы в Свердловске был климат, Генке в голову не приходило. Климат бывает в учебнике! Его надо учить, а то двойку поставят. Ну, скажите на милость, какой климат может быть дома?! В Свердловске?! Другое дело, если бы ветер был не просто ветер, а какой-нибудь муссон!

Он обвел класс растерянным взглядом. У большинства ребят лица были недоумевающие. Они и сами не знали. Зина Снегирева подсказывала что-то безнадежно тихим голосом. Генка разобрал только слово «Урал» да еще увидел, что Зина рисует в воздухе пальцем высокие горы.

— Высокогорный? упавшим голосом сказал Генка, и все опять засмеялись. Больше сказать он уже ничего не мог. Да.

А климат в Свердловске континентальный. Только и всего.

Если бы у Женьки Девикова, крепкого носастого парнишки с монгольскими скулами и веселыми глазами спросили, какой день в его жизни был самый несчастливый, он не задумался бы ни на одну минуточку. Потому что в Женькиной жизни был такой. Самый несчастливый.

Начался этот день так. Женька открыл глаза и обрадовался. Ну, да! Все уроки он еще вчера выучил, и делать сегодня ничего не надо было. Женька учился во вторую смену, значит, целых полдня свободных! Вот богатство! И погода стоит хорошая, весна, солнце светит, скоро грязи никакой не останется. Гуляй — не хочу. Нет, Женька хотел гулять. Он позавтракал на скорую руку, крикнул бабушке, чтоб не ждала, и выскочил во двор.

Там никого не было. Один шестилетний Васек из второго подъезда возился в песочнице. Для начала Женька решил присесть и принять солнечную ванну. Устроился на бревнышке и зажмурился Хорошо! А когда открыл глаза— перед ним стоял Васек и молча смотрел на него. Под носом у Васька поблескивало. Уши зимней шапки были завернуты кверху.

— Как жизнь? — лениво поинтересовался Женька. Не то, что ему хотелось разговаривать с такой, малявкой,— просто делать было нечего. Васек шмыгнул носом. Моргнул. И вдруг сказал:

— Я могу делать мостик.

— Ну? — удивился Женька, как удивляются взрослые, когда хотят показать, что им интересно с детьми.

— Ага.

— Сперва сделай, а потом хвались! — назидательно заметил Женька. Он вспомнил, как его маленького воспитывали мальчишки во дворе, зевнул от скуки и прибавил: — Хвастать нехорошо.

Ваську полагалось сконфузиться, но вместо этого он плюхнулся со всего маху на руки и некоторое время постоял на четвереньках. Потом он, сопя, поднялся, растопырил измазанные ладошки и молча стал глядеть на Женьку. Видимо, ждал одобрения.

— Эх, ты! —сказал Женька.— Разве это мостик? Смотри.

Женька скинул пальто, положил его на бревнышко, выбрал местечко посуше и сделал стойку. Потом медленно согнул ноги и опустил их на землю. Мостик получился ничего, приличный.

— Вот как надо,— сказал Женька, выпрямляясь.

По всем законам великой жизненной практики Ваську следовало молчать и восхищаться. Вздыхать Сопеть. Мотать на ус. В крайнем случае, замереть и немножко постоять неподвижно. Мол, вот они, старшие-то! Где уж нам... А Васек сейчас же принялся сам делать стойку. Дрыгнул одной ногой, стал поднимать другую, брякнулся и заревел на весь двор. Выскочила из подъезда Васькова бабушка и стала кричать, что Женька дылда здоровая и обижает малышей. Еще она кричала, что он портит ребенка и куда смотрят Женькины родители. А при чем тут Женькины родители? Женька хотел объяснить, как было дело — куда там! Бабушка расходилась вовсю. Она кричала все громче, и чем громче она кричала, тем сильнее орал Васек. У Женьки в ушах зазвенело. Внезапно бабушка остановилась, посмотрела на Женьку злорадно и спросила:

— Молчишь?

— Молчу,— сказал Женька.

А что ему было говорить?

— Почему молчишь? — наступала бабушка.

Женька плечами пожал:

— Как же я говорить буду, если вы все время ругаетесь?

— А-а... Так ты еще грубиянить?—возмутилась бабушка.— Ну, погоди, сейчас я твоей матери пожалуюсь! — и бабушка с победным видом скрылась в подъезде.

Васек тотчас перестал реветь, Деловито вытер глаза и сообщил:

— Я орал понарошке. А то бы она мне задала. У нас в спальной ремень за дверью висит.— Васек вздохнул со всхлипом и доверительно прибавил: — С пряжкой...

Женьку дома не драли. Он посмотрел на толстого Васька и пожалел его: когда ремень, да еще с пряжкой, тут и не так заорешь.

— Ладно,— сказал он. Теперь тебе уже не влетит. А мне ничего, я не боюсь.

И все-таки Женька не стал дожидаться, чем кончится беседа двух бабушек. Он решил лучше сходить к кому-нибудь в гости. У него был в соседнем доме приятель Вадим, и Женька пошел к Вадиму.

Вадим занимался в кружке юных натуралистов, работал в живом уголке и очень любил зверей. Еще Вадим носил очки, потому что зрение у него было неважное, и он этого очень стеснялся.