Чтение онлайн

– И потерять их боитесь?

– Не то слово.

– Эх, ладно! – решилась Алиска. – Была не была! Хоть и не в моих это правилах, но уж расскажу вам то, что знаю про это дело. Да и по правде сказать, большой заслуги моей в этом нет. Гермеска так громко говорил, что и глухой бы услышал, а не только мои чуткие уши. В общем, все дело утром началось. Гермеске его мать позвонила и сказала, что Дина убита и чтобы он к ней немедля ехал, поговорить им надо. Гермеска сразу же к ней рванул, о чем-то там с ней перебазарил, а когда через пару часов ко мне вернулся, то сразу же начал звонить тому человеку.

– Какому человеку?

– Ну тому, кто Динку замочил.

– Гермес ему звонил? У него был его номер телефона?

– Раз звонил, значит, был.

– А откуда?

– Мне кажется, что ему этот номер мать дала или в вещах у Дины они его нашли. Точно не знаю. Но думаю, что за тем Гермес к матери домой и ездил. Они там все обсудили, а потом Гермес действовать начал.

И Алиска принялась вспоминать, как разворачивались события дальше:

– Гермес звонил этому типу несколько раз, да так и не дозвонился. И потому сказал, что поедет к нему так, без приглашения.

Подруги удивились еще больше:

– Значит, у него и адрес был?

– Выходит, что так.

– Ну а что Гермес хотел от этого человека, ты не слышала?

– Мне Гермес этого не говорил, а у себя в комнате сам с собой разговаривал, вроде как речь свою для того типа готовил.

– И ты подслушала?

– Не удержалась. И как я понимаю, Гермес хотел обвинить этого типа в том, что он прикончил Динку и лишил всю их семью добытчицы и кормилицы, хотя это вранье, потому что Динка сама всегда искала, к кому бы присосаться. Но Гермес все так повернул, что вроде как Дина была единственной, кто его убогого и мать-инвалида содержала. А теперь Дина мертва. И за это Гермес решил с убийцы сестры вроде как моральную компенсацию себе стребовать. Ну, на похороны приличные и всякое такое.

– Как же Гермес не побоялся?

– Когда речь о деньгах заходит, у Гермеса в башке все переклинивает.

– И чем дело закончилось?

– Ну чем… Известно чем, ушел Гермеска.

И помолчав, Анжела добавила:

– Вы не думайте, я не совсем сволочь. Я Гермесу сразу сказала, что если он пойдет, то уже больше не вернется. Но он расхохотался и сказал, что не такой он дурак и подстраховался. Что у его матери есть адрес дома, куда тот тип Динку утром в субботу возил. И что если с Гермесом что-то случится, то эта информация тут же окажется в полиции.

– Значит, адрес есть у тети Люды. И если с Гермесом что-то случится, то она должна будет передать в полицию эти сведения?

– Да.

– Думаешь, он сказал тебе правду? Думаешь, его мать тоже может быть замешана в шантаже?

– Да уж без нее не обошлось. Они все такие в семье, что брат с сестрой, что мать их. Жадные и глупые.

– А тебе Гермес сказал, что это за человек? Как его имя? Где искать?

– Вы чего? – поразилась Алиска. – С чего Гермесу мне все эти подробности выкладывать? Чтобы я, чего доброго, тоже свою долю требовать стала?

– А ты бы стала?

– Да никогда! Я не жадная, мне моего заработка хватает.

И тут Леся не выдержала. Несмотря на то что Алиска помогла им, рассказала, что знала, Лесино чувство справедливости прорвалось наружу и она с горечью выпалила:

– Какой заработок, Алиса? Детей на наркотики подсаживать? Это твой заработок?

Но Алиска на нее ничуть не обиделась. Она лишь пожала плечами и сказала:

– Во-первых, детям я не продаю. А те, кто ко мне приходят… им уже ничего не поможет. Я вам так скажу: заядлым наркоманом только тот становится, в ком жадности много. Тогда он и кайф хочет постоянно продлевать, и все больше его иметь, удержу не знает. Конечно, рано или поздно я свое получу, вот и не страдаю. Только люди вокруг меня в большинстве своем дико жадные, и Гермес на эту удочку повелся, так что придется мне, видно, нового охранника себе искать.

И уже уходя, эта странная женщина грозно прибавила:

– А про Гермеса и его мать, попомните мое слово, скоро вы в криминальных сводках услышите. Не одна Дина прославится, эти тоже вместе с ней окажутся.

– Не нагнетай.

– Сама боюсь. Честно скажу, Гермеса мне даже жаль, я к нему успела привязаться. И он совсем неплохой парень. Это его мать с сестрой подучивают, а сам по себе он ничего, жить с ним вполне можно.

Теперь тон голоса, которым были произнесены эти слова, был уже не пророческим, а скорее жалобным. Так что девушки заинтересовались:

– Так тебе Гермес нравится?

Алиска смутилась.

– Какая тут еще любовь? – забормотала она. – Придумаете тоже. Просто жалко их всех. В принципе, не такие уж плохие люди все трое, а жадность их проклятая до могилы всех троих доведет.

И с этими зловещими словами Алиска скрылась за дверью. Так как напоследок она не прибавила больше ни словечка, то тяжелая фраза так и осталась висеть в воздухе. Кира с Лесей с трудом удержались, чтобы не сплюнуть, как от нечистой силы.

К сожалению, слова Алиски в какой-то мере оказались пророческими.

Когда после разговора с ней подруги вместе с Анжелой отправились к Людмиле Петровне, чтобы поговорить с ней по душам, то первым, кого они встретили в их дворе, был дядя Володя. Старый пьянчужка сидел на лавочке с таким потерянным и бледным видом, что трем женщинам стало ясно: опять случилось что-то неладное.

– Дядя Володя, привет! – произнесла Анжела, подойдя к старику. – Вы тут чего сидите?

Но дядя Володя лишь поднял на нее бессмысленный взгляд.

– Выпала! – пробормотал он вместо ответа.

– Кто выпал?

– Из окна выбросилась! – продолжал бормотать дядя Володя, явно не очень-то хорошо понимая, кто перед ним стоит. – Прямо в лепешку!

– Вы это о чем, дядя Володя?

– В блинчик ее раскатало!

Анжела насторожилась. Зная о том, какому пороку подвержен сосед Дины, девушка втянула ноздрями воздух, чтобы убедиться, что от дяди Володи не пахнет спиртным. И тут же нахмурилась. Конечно, попахивало, но не так, чтобы очень уж сильно. Если дядя Володя и выпил, то немного.

– Дядя Володя, – подступила она к нему вновь. – Говорите, что случилось?

Тот наконец собрался с мыслями и взглянул на Анжелу уже более осмысленно.

– Так соседка моя… – сказал дядя Володя. – Того… Выбросилась.

– Как?

– Прямо из окна выбросилась. Выходит, не выдержала горя, бедная женщина. Да и то сказать, такое горе.

– Кто выбросился-то?

– Людка…

И тут же, словно вспомнив, что речь идет о мертвом человеке, быстро поправился и сказал:

– То есть Людмила Петровна.