Чтение онлайн

Что тут предпринять, я понятия не имел и решил первым делом составить подробное донесение Дмитрию Иоанновичу. Мол, так и так, непредвиденная ситуация, форс-мажорные обстоятельства, исходя из которых все прахом, все летит к черту, ибо завоевывать чумную Эстляндию просто глупо. Однако в конце все-таки сделал обнадеживающую приписку, туманно заявив, что веры не теряю и уповаю на всевышнего, который непременно должен подсобить мне в таком благом деле, как освобождение исконно русских земель от шведского ига.

Пока писал, в голове ничего путного так и не созрело, посему я предпочел заняться размещением Ксении Борисовны, отдав распоряжение Зомме не торчать тут без толку, а выдвигаться в сторону Яма, подойдя к нему как можно ближе.

Рассудив, что, коли сейчас в Великом Новгороде опасно, нужно выбрать относительно отдаленную от него женскую обитель. Я принялся ее искать, благо выбор имелся, ибо монастырей в его окресностях было хоть отбавляй. Женских, правда, не так уж много, но тоже достаточно.

В первом из них – Богородичном – мне отказали, но я не особо и расстроился. Уж очень близко от города – от силы четыре версты. Зато там я получил мудрый совет от матери настоятельницы. Мол, отсюда не так уж далеко до… и последовал длинный перечень обителей. Признаться, мой список выглядел несколько короче. Правда, их названия мне ни о чем не говорили, но в конце она назвала Введенский девичий монастырь, расположенный на какой-то реке Тихвинке.

– Жаль токмо, что до него отсюда далече, ажно две сотни верст, – посетовала она, – а так ей там было бы самое место.

Две сотни верст меня не устраивали – уж очень далеко, так что поинтересовался, отчего Ксении именно там самое место, исключительно из любопытства. Оказалось, причина на то имелась, и весомая. Мол, тамошней игуменье матушке Дарье доподлинно ведомо, как обходиться с Годуновой, ибо некогда она и сама хаживала в царицах, будучи до пострига Анной Алексеевной Колтовской…

«Вон как?! Ну до чего ж тесен мир!» – изумился я, прикинув, что если передать настоятельнице привет от моего батюшки [125] , то теплый прием, забота и доброе радушное отношение Ксении обеспечены.

Правда, дальность пути по-прежнему смущала, но зато там уж ее никто никогда не отыщет. К тому же четыре резервных дня у меня имелись, поэтому я, хоть и впритык, но успевал на встречу в Ивангороде, где меня должны были ждать мои люди.

Честно говоря, обитель меня разочаровала. Правда, не сразу. Вначале лишь порадовался, когда мы остановились перед здоровенными воротами, щедро обитыми железом. Понравились мне и каменные стены. Даже несмотря на сгущавшиеся сумерки, все выглядело весьма надежно и прочно. Но спустя несколько минут, к моему превеликому сожалению, выяснилось, что мы прибыли не туда, поскольку и ворота, и стены, и все строения принадлежат Богородичному Успенскому мужскому монастырю. А вот если вам нужно во Введенский девичий, то извольте пересечь речку Тихвинку, и вон она, отселе видать.

Я покосился на словоохотливого монаха, поглядел в ту сторону, куда он указывал, но ничего не увидел, сделав вывод, что либо у меня что-то со зрением, либо тот, мягко говоря, слегка преувеличивает. Но деваться было некуда, и я решил, что проеду еще верст пять, и, если вдали так ничего и не увижу, поверну коней обратно и потребую ночлега.

Спуск был достаточно удобен, так что на том берегу мы очутились быстро, однако вот незадача – дорога-то закончилась. Точнее, она была, но вела явно не туда, куда надо, а в какое-то крохотное сельцо, почему-то огороженное невысоким деревянным забором.

«Не иначе как народ здесь изрядно озорует, коли даже села так огораживают», – подумал я и расстроился. Все-таки скакать в такую даль, к тому же истратить чуть ли не весь резерв времени, а в результате…

Я постоял в раздумье у ворот, прикидывая, что делать. Дальше ехать расхотелось окончательно, разве только в поисках ночлега, а поутру податься обратно. Вот только где найти дорогу к этому ночлегу? И я забарабанил кулаком в ворота. Тогда-то, после того как мне их открыли, и выяснилось, что я попал куда надо.

Пока нас вели в избу игуменьи, я все прикидывал, стоит ли оставлять Ксению под такой непрочной защитой. Стен-то, считай, нет вовсе, поскольку столь звучное слово и эта деревянная ограда явно из разных опер. Понадеяться на настоятельницу Дарью, которая бывшая царица Колтовская? А она вообще помнит дядю Костю? Можно, конечно, попытаться освежить ее память, но выйдет ли из этого толк?

Оказалось, освежать ни к чему – она и так вспомнила, причем в первые же секунды нашей с нею встречи. Это я понял, едва меня провели в ее покои. Она встала со своего стула, занесла руку, чтобы благословить и перекрестить гостя, но тут же во все глаза уставилась на меня, прищурилась и, побледнев, испуганно отшатнулась.

– Вот и все прочие говорят, что я очень похож на своего батюшку, – понимающе кивнул я, разряжая обстановку.

– На… – Она тяжело оперлась на стол.

– Ну да, на князя Константина Юрьевича, – простодушно подтвердил я.

– А я слыхала, что государь Иоанн Васильевич уж больно шибко осерчал на князя и… – Не договорив, она испытующе уставилась на меня.

– Бог спас, – коротко ответил я, после чего принялся излагать старую версию чудесного спасения моих родителей и их дальнейшую судьбу.

– Вот оно, значит, как, – вздохнула настоятельница и… счастливо улыбнулась. – Услыхал, стало быть, господь мои молитвы. – И она, спохватившись, сразу же захлопотала, засуетилась, отдавая распоряжения сестрам во Христе.

Вечеряли мы у нее в избе, но не втроем, а вчетвером. Ко мне и Ксении присоединился светло-русый худощавый мужчина лет эдак тридцати пяти. На сей раз пришел черед царевны изумляться – она перепуганно глядела на него во все глаза. Впрочем, если бы мне довелось впервые увидеть этого мужика сейчас, за столом, а не двумя часами ранее, в парилке, то я бы вообще ошалел. И немудрено – на меня во все глаза смотрел… дядя Костя.

Хотя нет, глаза, точнее их выражение, было совсем иным. Что-то не помню я у своего дядьки при взгляде на меня ни восторга, ни восхищения, ни тем паче обожания. Ну и плюс наличие изрядной бороды, причем вдвое длиннее моей. Зато все остальное…

Столь сильное сходство не могло не насторожить, так что, пока он меня старательно нахлестывал веничком, я потихоньку да помаленьку выудил из него всю немудреную биографию.

Оказалось, что подобрала его матушка игуменья грудным младенцем у ворот обители, прозвав его Найденом и в крещении дав имя Александр. Тогда она еще проживала в Горицком Воскресенском монастыре простой монахиней. Кто была его жестокосердная мать, узнать не удалось, но сестра Дарья оказалась настолько доброй, что умолила мать игуменью оставить дитя при монастыре и проявила самую активную заботу о нем.