Чтение онлайн

— Всех гномов на ковёр не посадишь, — улыбнулся Дорин, — а один я не полечу, негоже своих бросать. Сами дотопаем, гнома ходьбой не заморишь. Счастливо, братья.

— Я тоже с берендеями, — крепко пожимая руки на прощанье, ответил Царь, — по той же самой причине. Не забывайте меня надолго, не люблю дома сидеть.

Они помахали руками на прощанье и растаяли среди стволов. На обочине дороги остались четверо друзей и Викинг со своими гвардейцами. Попрощавшись с ними, друзья тронулись в обратный путь.

В светлоградском тереме их (вот сюрприз!) ждали Великий Кнез Волод с Главой Русского Собора. Войдя, друзья увидели роскошно накрытый стол. В распахнутые окошки свежий ветерок заносил ликующие крики жителей града. Люди славили победу своего кнеза над лютым врагом.

Как угорелые, мотались слуги. Друзья переглянулись. Как-то не получалось после этой мясорубки радоваться. Трудно соответствовать всеобщему ликованию, не состыковывались они в одну плоскость. Есть тоже почему-то не хотелось. Наскоро приняв поздравления руководства, они попросили прощения и отправились в баню.

…Парились долго и с ожесточением. Не было, конечно, никаких фобий, никому не казалось, что он в крови. Только вот запах внутренностей и дерьма пополам с кровью долго не отставал. Полуживые, они выползли в громадный, как приёмный зал, предбанник и с ходу окатились ледяной водой. Только тогда жизнь, кажется, начала возвращаться. Зверски захотелось есть и не только…

— Соловей, у тебя нигде бутылка не заначена?

— А правда, — подхватил Акела, — я бы сейчас стакашек на грудь принял.

— Нету, мужики, — с сожалением развёл руками Васька.

— Вам подарок от Галины Савельевны, — голос прозвучал из того угла, где только что никого не было. Все ошалело обернулись — перед ними стояла та самая бабушка-гадалка с базара. В руке она держала двухлитровую бутылку из-под «Столичной».

— Ну, все прикрылись? Мы с Савельевной здраво рассудили, что первое, чего вы после этой бойни захотите, будет именно её самогонка.

Она поставила бутылку на стол, из корзинки, висящей на руке, достала составленные один в один гранёные стопки и стала выкладывать до боли знакомые пирожки, казалось, только что покинувшие печь. Соловей, не теряясь, быстро наплескал в пять стопок «слезы».

— За победу над ворогом! — первой подняла стопку ведунья и, чокнувшись со всеми, опрокинула её в рот.

— Акела, — она посмотрела на витязя, — мечу пора возвращаться на его место.

— Ты не поверишь, — усмехнулся тот, протягивая меч клинком на себя, — но, едва я тебя увидел, почему-то в первую очередь подумал именно про меч.

— За меч! — провозгласил Соловей, налив ещё по одной.

— За меч, — согласилась колдунья, выпив вместе с друзьями, — он свою роль исполнил как надо.

— А почему «кладенец»? — поинтересовался Клим, — никогда этого слова понять не мог.

— Потому что хранится вечно. Пока он тебе больше не потребуется. С «синими» вам потребуется совсем не меч.

— А при чём здесь это? — удивился Слава, но обращаться было уже не к кому. Только что она была, но кто-то моргнул, кто-то отвернулся на секунду и вдруг увидели, — её уже нет. И меча тоже.

— Я понял, — вмешался Акела, — в старорусском «класть» и «хранить» — синонимы. Вспомните: клад, кладовая, заклад…

— Кладовка, — засмеялся Клим, — то есть это меч, который хранится.

— До поры, — многозначительно добавил Барс.

— Хранимый меч, — подвёл черту Акела, — а теперь давайте ещё по одной, а потом возьмём полбутылки, которые останутся, и на пир придём как положено русским людям — со своим «пузырём». Выпьем за всех, кто нам помогал, без них бы нам хана.

— Как и им без нас, — подвёл черту Соловей.

Никто не стал спорить.

— Я уж думал, вы там стёрли друг друга до дыр, — шуткой приветствовал их Ставр, — присаживайтесь, поужинаем в узком кругу. Что это за питьё у вас?

— Спробуй, родич, — засмеялся Волод, уже знакомый с этим зельем, — не пожалеешь.

Реакция Ставра была предсказуемой, потому никто не стал смеяться. Пока победители утоляли голод, никто к ним с вопросами не приставал. Что, впрочем, не помешало подарок Савельевны осушить до дна.

— Что скажешь, господин Великий Кнез? — спросил Акела, чувствуя примерно то, что чувствует удав, проглотивший поросёнка.

— Про победу вашу великую мне уж донесли. Страшно, конечно, что такое можно с войском учинить…. Но нельзя было иначе, сами знаете. Раздроблена Русь, — добавил он, помолчав, — на словах вроде бы все признают, что мы все одно государство, а на деле каждый на себя одеяло тянет.

— Удельные князья, — продолжил Ставр, — яко тараканы по щелям забились. Они лишь о своих уделах пекутся, а до всей Руси им и горя мало. Вот на то, чтобы меж собой склоки устраивать, тут они первые. Да ещё хапать в три руки, И с бояр толку немного. Которые дельные, тех не слушают, а прочие также собой только заняты. А ведь от нас добром не отвяжутся, это ведь мы пока первый удар отразили, а будет ещё. Будет, — добавил он убеждённо, — так я мыслю. Что скажете?

Акела оглядел друзей.

— Ну, по традиции, с самого молодого.

— А что тут говорить? — пожал плечами Слава, — куда мы сейчас отсюда, правильно? Не на Луну же. Я за.

— Я тоже, — коротко подтвердил Соловей, — а князьков этих надо построить.

Все глаза повернулись к Главному Воеводе Барсу.

— Я не против, естественно. Только не считаю, что построить их будет таким уж лёгким делом. В том числе и потому, что вы сами можете нас где-то не послушать, а где-то и не поверить, — он испытующе глянул на Волода и Ставра, — к примеру, если нам дать слишком большую волю, не повернём ли мы это на себя? Так, судари мои?

— Барс прав, — подытожил Акела, — насколько вы нам верите, чтобы с вами рука об руку в таком деле вставать? Если всё нормально, скажу. Если Русь не объединить, — нас просто сожрут.

— Я тебе верю и вам тоже, — Волод глянул на каждого.

— Я тоже, — отозвался Ставр, — у вас была возможность всё в свою пользу обратить, но вы по чести поступили. Собор вас поддержит везде и всегда.

Вечер, как обычно, затянулся далеко за полночь. Едва ушли Волод со Ставром, друзья расползлись по своим покоям, брала своё дикая усталость.