Чтение онлайн

— Познакомьтесь. Это мой родич, боярин Ставр, глава Земского Собора. Это мои друзья Акела и Барс. А это, — Волод с улыбкой посмотрел на девушку, — моя племянница Светлана, дочка моего брата Брана.

Девица колоритная, чего уж там. Тёмно-русые волосы, зеленющие глаза, взгляд умный, острый — зелье, видимо, то ещё.

— Значит, ты, дядюшка, живой? А кого же вместо тебя схоронили?

— Хотел, Светланка, Лутоня меня в могилу положить, да моё место и занял. Как говорится, не рой яму другому…

Ставр метнул на кнезича быстрый взгляд.

— Значит, нынешний Лутоня…

— Это, родич, я самый и есть.

— Здорово, — восхитилась Светлана.

— Погодите, это потом, — Ставр нахмурился, — тебя здесь кто-нибудь видел?

— Ну, если не считать купца…

— Купца? — боярин поморщился, — вот уж кому я никогда бы не доверился…

— Стражники! — воскликнула девушка, глянув в окошко. Ставр среагировал мгновенно.

— Уходи через заднюю дверь! — скомандовал он Володу и повернулся к трактирщику, — Могута, проводи.

— А? — уже вскочив, кнезич остановился, выжидательно глядя на Барса с Акелой.

— О них не тревожься. Ну, пошёл!

Волод выскочил в маленькую дверку, которую упомянутый Могута за ним запер и снова оказался за стойкой с выражением «всё обрыдло» на здоровой морде.

Трах! — распахнувшаяся дверь грохнула о стену и в трактир ворвались стражники с оружием наготове. Все трое встали из-за стола. Ставр, надменно задрав голову, глянул на пришельцев.

— Что случилось, Маланя?

Первый из стражников, видимо, старший, крупный беловолосый мужик, остановился резко, как взнузданный.

— Ставр?! Боярин, мы…

— Случилось что, спрашиваю?

— Купец донёс, что здесь Лутоня…

— Кто?! — Ставр изумился так натурально, что друзья переглянулись с невольным уважением — профессионал, видно сразу, — купца задержать и ко мне в Собор, допрошу сам. Живей, покуда он ещё далеко не ушёл.

— Слушаю, боярин, — старший поклонился и стражники, нестройно топоча, гурьбой вышли за двери.

— А теперь прошу дорогих гостей ко мне в терем.

…Вечер прошёл под знаком вопросов и ответов. Сидя возле убранного после трапезы стола, Акела и Барс много нового узнали об этом мире, некоторые из пояснений Ставра удовлетворяли их любопытство. Иные же, напротив, разжигали его ещё больше. Это, несомненно, была дохристианская Русь. И всё же это была не совсем она. Сходства и различия было примерно поровну, хотя…. Если, к примеру, брать сказочный аспект, который, к слову, здесь был абсолютной реальностью, то Акелу и раньше занимало это противоречие. Почему при небольшом расстоянии друг от друга в Западной Европе была одна нечисть, а на Руси совершенно другая? Ставр на этот вопрос, недоумённо пожав плечами, ответил совершенно спокойно.

— Да почему другая? Та же самая. Гномы под землёй и там и здесь, их вообще границы государств не волнуют, какие под землёй могут быть порубежья? Драконы, пропади они пропадом, тоже везде одинаковые, только у нас их Змеями зовут.

— Горынычами? — спросил Барс.

— Горынычами только горных.

— А ещё какие есть? — заинтересовался Акела.

— Есть лесные, водяные, воздушные…

— А эльфы есть? — не унимался Барс.

— Берендеи? Есть, как не быть. Не серчайте, витязи, удивляете вы меня. Ровно как дети малые… Я думал, вы у меня о государстве всё выпытывать будете.

— О государстве, — усмехнулся Акела, — у нас каждая кухарка всё знает. А вот про нечисть только сказки да песни остались, да и те — кто в лес, кто по дрова.

— Сказки? — не понял боярин, так как этим словом в древности обозначался совершенно реальный документ.

— Ну, былины, — поправился он, — так берендеи и есть здешние эльфы?

— Нет, — не удержавшись, засмеялся Ставр, — это эльфы — тамошние берендеи.

Засмеялись и друзья.

— Вот что, ложитесь-ка вы почивать. Утро вечера мудренее. Ибо утром Великий Кнез припожалует, давно он ждал — когда же пророчество это сбудется. Да и я, признаться, тоже.

…Великий Кнез Бран оказался удивительно похожим на своего старшего брата, только был темнее лицом и волосом, да серьёзнее, пожалуй. Они вошли вдвоём со Ставром. Барс и Акела, чтя субординацию, встали из-за стола. Бран махнул рукой.

— Садитесь, витязи, не в Думе, чай. Я Бран, Великий Кнез.

«Царь, очень приятно, царь…» — вспомнилось Акеле и он, подавив улыбку, представился. Барс последовал его примеру.

— Ну, с боярином Ставром вы уж познакомились. Кстати, что у Вас в трактире произошло? — серые глаза Брана пытливо глянули на друзей, — с вами что, действительно Лутоня был?

Ставр многозначительно глянул из-за плеча кнеза, но это было лишним — всё было оговорено ещё вчера. Купец был сначала должным образом запуган Ставром, который только после «заступничества» Акелы сменил гнев на милость и отпустил перепуганного Жилу. Друзья, попеняв иуде за длинный язык, напомнили ему о слухах насчёт того, что у Лутони «заручки» на уровне бояр и кнезов. Потом посоветовали сказать, что он обознался.

С Малышом и Сержем они поговорили сами, рассказав им, что из-за болтливости Жилы сами чудом спаслись от острога. Воины, выругав неумного доносчика, уговорились все говорить одно и то же. Вступили, тем самым, в то, что стряпчие имеют скверную привычку именовать «преступным сговором». На что, впрочем, всем им было в равной степени глубоко наплевать.

— Не знаю, — пожал плечами Акела, — по-моему, обознался купец.

— Да? Ну, ладно, коли так. Тогда наливайте себе мёда и будем о деле говорить, коли вы не против.

— Мы-то не против, — с простодушным лицом отвечал Барс, — только многого понять ещё не можем. Да, поди, разъясните по ходу дела?

— Само собой, — важно кивнул головой Великий Кнез, приняв простодушие Андрея за чистую монету, — что рассказать вам?

— С тех самых пор, как мы оказались здесь, — начал Барс, — Только и слышим, что Руссию спасти должны. Мы так-то не против, только — от чего? Всё вроде на месте, никаких напастей мы не заметили, люди под твоей рукой живут неплохо. Так в чём тут закавыка?

— Да всё вроде и просто, да как вам это объяснить, коли вы нашего мира толком и не знаете. По-другому раньше-то было, вот что. А теперь… Боярин, у тебя ума палата, объясни. Не получается у меня что-то.

Ставр задумался, поглаживая седую бороду. Можно было поклясться, что за этим выпуклым лбом пощёлкивает и жужжит машинка не хуже «Intel Pentium 4».

— Прав Великий Кнез, что-то недоброе надвигается. Как моряк по цвету неба судит о надвигающемся шторме, так и я, многогрешный, всю жизнь проведя в делах думных, сужу о наступлении бед великих.