Чтение онлайн

— Я своё мнение уже вчера высказал. Я не против служить даже и Великому Кнезу, но при этом точно должен знать — за что я служу и, на всякий случай, чего и от кого ждать.

Толстый поскрёб затылок и вздохнул.

— Я, конечно, мужик простой, деревенский. Тем более, с этим кнезом я не общался и не знаю, — что он от нас хочет? Но, по-моему, вы дело говорите. Прежде чем голову куда-то совать, надо подумать хорошенько. Только у меня лично такое впечатление, что главный враг здесь — это «синие». И Фея о том же самом мне говорила. По-моему, в первую голову надо с ними разобраться. И Прабабка, помнится, тебе то же самое присоветовала. Про Орден Тернового Венца, я имею в виду.

— Василий Викторович, твоё мнение?

— Да я что могу сказать? Я, кроме деревни да стойбища охотников, здесь и не видел ничего. Куда вы, туда и я.

Да, уж кого-кого, а Славика в своих целях использовать — чистой воды утопия. Акела усмехнулся про себя: воды и утопия. Каламбурами стал мыслить, прямо как незабвенный поручик Ржевский. Каламбурчик-с, господа офицеры. В памяти невольно всплыл красавец-усач из «Гусарской баллады». Чем он, спрашивается, так народу приглянулся, что про него такую кучу анекдотов насочиняли? Ну, одиозен слегка, так не он один. Тьфу, ты, лезет в голову всякая мура. Он поглядел на друзей.

— Кстати, — оживился Толстый, — что там у Соловья за история с Дикими Охотниками приключилась? Я его как ни спрашиваю, фыркает в ответ и ничего конкретного. Откуда он вообще там взялся?

— Василий Викторович взялся из гарема, — на полном серьёзе ответил Акела, — Славка, ты можешь себе представить соловьиный рай? Куча баб и море браги, представляешь? Сказка, рассказанная ночью…

— И дать бы сейчас прямо по рыжей наглой морде, — мечтательно произнёс Васька, имея в виду некоторую рыжину усов Акелы.

— Соловей, как они тебя умудрились оттуда вырвать? — захохотал Клим.

— Вырвать? — засмеялся Барс, — не поверишь. «Гарун бежал быстрее лани…». Мы с Борисычем за ним едва поспевали. Это не было изгнание из рая, это был побег из ада.

— Не верю, — убеждённо сказал Славка, — не могу представить, хоть убейте. Соловей, это ж как тебя затрахать надо было, чтобы ты оттуда сбежал?! Кстати, я не понял, — откуда сбежал?

— Ну, он же тебе сказал, — от Диких Охотников, — пояснил Акела, — они его тогда под шумок спёрли у пожарища и вместо быка-производителя использовали.

— Как того козла? — заржал Толстый, валясь на спину.

— Сволочи, — обиделся Васька, но, не умея долго злиться, улыбнулся.

— Толстый, ты представляешь! Табун баб охотничьих, грязные, как чёрте что, да ещё жиром от холода намазаны. А как воняли! Сказка!

— Вот-вот, — подытожил Акела, — он теперь о восточных красавицах грезит. Думает, что они воняют меньше. Ему бы в султаны.

— Ну, так, — сделал серьёзное лицо Барс, — не всё же так просто. Сначала обрезание, говорят, сделать надо.

— Да мы это мигом, — просиял Акела. Толстый опять заржал.

— Ага, нашли идиота, — возмутился Васька, — кто ж вам, придуркам, такую ценную вещь доверит? У меня, может, каждый миллиметр на вес золота. А вам, головорезам…

— Головкорезам, — хохоча, поправил Славка.

— Так, хватит ржать, давайте о деле, — уже серьёзно сказал Соловей, — я думаю, что разборки начать нужно именно с этого ордена, как его там?

— Мысль, кстати, дельная, — согласился Барс, — это пока первый реальный противник, которого видно и можно пощупать.

— Только вот что я вам хочу сказать, господа, — прищурился Акела, — эти «синие», которым Славик со товарищи в пасть угодил, на территории Светловодья живут. Я правильно понял?

— Ну, — подтвердил Клим.

— Тогда, — продолжил Акела, — нужно посмотреть — чем дышит этот парень, кнез местный. С нашими грамотами это, как щенка подковать. А если он, боже упаси, неправ, морду, как говорил Остап Бендер, мы ему всегда пощупать успеем.

— Резонно, — согласился Барс. На том и порешили.

Но сразу уехать им, естественно, не удалось. Навалилась куча крупных и мелких дел, которые требовали их разрешения.

Дома, за обедом, Акела порасспросил любимую о делах в деревне. Обрадованная, что нашлась общая для них тема, Милёна рассказывала подробно и с удовольствием.

Выяснилось, что в Леоновке она фактически сдала должность «старшухи» Галине Савельевне и ни разу об этом не пожалела.

— А чего тут раздумывать, кто я и кто она? Ведь до чего умна старая, меня щучит да учит. Да за ту науку мне бы руки ей целовать. Нет уж, разлюбезный, пока она в силе-ей старшой и быть. Уж не посетуй, коль что не так.

Новая «старшуха» быстро взяла новосёлов в оборот, чтобы не пошёл среди людей разброд и шатание. На сходе была поставлена задача за эту зиму привести более или менее в порядок свои хозяйства.

Савельевна грамотно использовала тот факт, что паслёновые не распространены в остальной Руссии. Уже по санному следу снарядили небольшой обоз. Собранные по погребам излишки помидоров, огурцов, кабачков они вывезли на продажу уже в виде готовых солёностей, не продавая свежих плодов. Диковинный товар, хоть и запрашивали дорого, шёл нарасхват, поступали заказы на дальнейшие поставки.

За счёт средств, выделенных от этой негоции, закупили семян для посева, пополнили дворы птицей и скотом. Наскребли даже на полотно, одёжку пошить. Та, что на себе была, давно поистрепалось. Это помогло поднять до нормального уровня многие семьи, особенно овдовевших женщин и тех, которые приютили у себя сирот. Многих и многих оставил без мужей, детей и родителей проклятый змей.

Лесные стражники, оставленные для охраны, службу несут исправно. Но при таком изобилии свободных женщин холостяковать долго не смогли — поголовно оженились. Только боялись теперь нагоняя от начальства, то есть от него, Акелы.

— Ты зазря-то мужиков не дёргай, — попросила Милёна.

— Если у них со службой ажур, так ведь и я не зверь. Но коли уж где прогнутся, пусть не обижаются.

— Не греши зря, старшой, со службой у них всё в порядке.

— Вот старшой сам и посмотрит.

Милёна с ходу уцапала любимого когтями за шевелюру, изрядно отросшую за месяцы пребывания в этом мире.

— Это как понимать прикажешь, что ты мне на слово не веришь?

— Где это ты видала старшого, который своих воев со слов жены проверяет? — засмеялся Акела, не пытаясь вырваться.