Чтение онлайн

Он отхлебнул чаю, уточняя в уме детали операции.

— Борисыч, о чём задумался?

— Да так, пока ничего серьёзного, — он встретился глазами с Феей и прочёл в них что-то похожее на восхищение: «Ну, ты и жук!» Ответным взглядом он послал: «С тобой тоже приятно иметь дело». Взгляд женщины потеплел: «Взаимно».

Красавица допила последний глоток и, отряхнув крошки с платья, гибко поднялась.

— Клим, проводи меня, мне пора. Благодарю вас за всё, витязи, удачи вам.

Когда они скрылись за деревьями, Соловей шутливо спросил: «О чём это вы там чирикали? Узнает Милёна, рыжие усы-то повыщиплет». Опаньки. Что это у него глаза такие напряжённые? Неужто инфицирован? И как долго?

— Василий Викторович, — ответил он укоризненно, — что у тебя за гнусные мысли! Да разве могу я женщине изменить?

— Ах, ты, старая рыжая сволочь, — ласково пропел Соловей, — да я даже сказать не возьмусь, чего ты не можешь.

— Спасибо, Викторыч, ты настоящий «пятачок».

— Борисыч, не сердись, я же шучу.

— В каждой шутке есть доля шутки. А если серьёзно, то она много интересного рассказала.

— И что же?

Ишь, ты, как напрягся. Что же делать-то с тобой, непутёвый? Ладно, разберёмся, на кого пашешь, а пока немножко «дезы» [34] подпустим.

— Самое главное, что я понял, что мы марионетки. И пока у меня к этому однозначного отношения нет. Есть в этой ситуации и плюсы и минусы.

Он остро глянул в глаза Барсу. Должен понять, не в первый раз.

— Я так думаю — и хрен с ним. Наёмник, он всегда марионетка. Но им платят, причём очень неплохо. Борисыч, я прав?

Всё понял, волчара. Да иначе и быть не могло. С его-то опытом!

— Абсолютно. Нам тут детей ни с кем не крестить.

— А если ты сделал, а тебя потом убрали? — серьёзно спросил вдруг Соловей, — насколько я помню, от таких соучастников обычно избавляются.

А ведь это он уже всерьёз говорит, соображать начал, во что влип. Добро, кабан, очко в твою пользу. Хотя пока он «болен», при нём серьёзно ни о чём говорить не стоит. А вербанули его у Диких Охотников, это и к бабке не ходи. Значит, у них и там кто-то есть.

— Кто не рискует, тот не пьёт шампанского, — презрительно скривил губы Акела, — а убить нас могли уже раз двадцать и по более мелким поводам. Хлопотное это дело — нас убивать. Получим деньги и в Леоновку.

— Согласен, — поддержал Барс, — а ты, Викторыч?

— Да куда ты, туда и я. Только с моей Любавой умом подвинешься. Пьёт, зараза, больше меня. Одно радует. Савельевну слушает, как маму родную, потому пить бросила почти совсем.

— Это ты себе льстишь, — ухмыльнулся подошедший Клим, — вас бы обоих закодировать по способу деревенского кузнеца.

Путешествие заняло немного времени, уже до обеда они вошли в Светлоград. Городишко был так себе, в основном одноэтажный, больше походил на серый провинциальный райцентр советских времён. Ничего радующего глаз, не было на домах резных ставенок и наличников, почти не попадались петушки на крышах. Голые стены, серые заборы и мажущая копоть из труб. Горожане были какие-то понурые, не слышно на улицах смеха и песен, более всего они напоминали бегущих по своим делам серых мышей.

Лишь в центре этого унылого города стояли двух- и трёхэтажные терема бояр. Эти хоромы тоже эстетической радости не доставили, не было видно ни затейливой резьбы, ни цветных наборных оконцев. И большие деньги, видно, впрок не идут.

Терем кнеза был огорожен высоким частоколом из цельных стволов мачтового леса, плотно подогнанных друг к другу. Возле окованных железом ворот стояли два дюжих стражника в полном доспехе и при оружии. Подойдя к ним, путники вежливо поздоровались. Стражники небрежно кивнули в ответ.

— Служивые, — окликнул их Акела, — кнеза нам повидать очень нужно.

— А вы кто такие будете? — снизошёл стражник помоложе.

— Я Акела, это Барс, Клим и Соловей.

— Да хоть воробей, — ухмыльнулся тот, что постарше, — не положено кнеза попусту беспокоить.

— Служивый, ты на себя лишнее не бери, — твёрдо сказал Акела, — мы на службе. Может, ты нас и не знаешь, но ведь и тебе не всё знать положено. Позови-ка старшего, я с ним поговорю.

— Буду я ещё старшего из-за каких-то проходимцев беспокоить, — зло буркнул стражник. Слова Акелы, видимо, задели его за живое, на что тот, в принципе, и рассчитывал — дурень сам нарывался и его следовало хорошо проучить.

— Вот беда, поставят у ворот обломов малохольных, — сокрушённо сказал Акела Барсу, — ни воевать толком не умеют, ни с людьми уважительно разговаривать.

Кровь бросилась стражникам в голову, лица побагровели.

— Да я тебя! — взревел молодой, замахиваясь бердышом.

— Совсем дурачок, — успел подумать Акела, резко уходя вниз и подшибая его ноги мощной круговой подсечкой. Юнец грохнулся на спину, бердыш, отлетая в сторону, зазвенел по брусчатке. Грохот падения за спиной сообщил, что и Барс ворон не ловил. «Караул!» — во всю глотку завопил молодой, барахтаясь на спине. Подняться он не мог, так как Акела наступил ему ногой на запястье.

Путники с интересом ждали ответной реакции, прислушиваясь к тревожному крику внутри частокола, — там явно всполошились.

— И на хрена ты этот «аларм» устроил? — тихо спросил Барс.

— Ну, хамов не люблю — это раз, кнезу активное зондирование устроить, — это два. Посмотрим на его реакцию.

В это время ворота распахнулись и оттуда выбежало с десяток стражников, а впереди с обнажённым мечом бежал красный от гнева…

— Здорово, Малыш! — весело приветствовал его Акела. Здоровяк словно налетел грудью на оглоблю, его небольшие серые глаза широко распахнулись.

— Опа! Мужики, это вы? Как это, мать вашу? — но тут же сердито нахмурился, — зачем же вы на стражу напали? Кнез не помилует.

— Малыш, — укоризненно сказал Барс, — разве мы тати какие? Мы подошли, попросили нас к кнезу пропустить, сказали, что мы служим Великому кнезу. На худой конец, попросили старшего позвать. Нас послали, мы послали, а эти дураки решили, что смогут нам вот так просто бока намять. Что из этого вышло, ты видишь. А вот наши грамоты.

Малыш читал грамоты и глаза его натурально лезли на лоб. Лицо покраснело от гнева, он повернулся к «жертвам произвола». От его взгляда тем заметно поплохело.

— Почему меня не позвали? — тихий яростный голос не предвещал ничего хорошего. Церберы, опустив глаза, понуро молчали.

— Сменить их! И в холодную на три дня, — караул команду выполнил удивительно быстро, — входите, витязи. Я сам доложу о вас кнезу. Простите за этих дурней.

— Спасибо, Малыш. Не напрягайся, тебе мы это в вину не ставим, — тихонько, взяв его под руку, сказал Барс, — тебя как сюда-то занесло?

— Великий Кнез Бран порекомендовал меня кнезу Кужиле. Его начальника охраны за мздоимство в острог посадили. Вот и поставили меня как бы со стороны. Да ещё родители порадели перед кнезом. Так вот и командую этими олухами. Располагайтесь, это гостевые палаты, а я пока кнезу пойду доложу.