Чтение онлайн

Неожиданно дверь открылась, и в комнату влетел третий брат Василий.

– Мишка, ты здесь! – закричал он. – Значит, хочешь учиться?

– Отец велел, – строго посмотрев на брата, сказал Егор, – а тебе надлежит записать Михаила в артиллерийскую школу. Более того, будешь перед отцом в ответе за своего младшего брата. Понял? Ну, а теперь на ужин. Нас давно уж звали!

А сам подумал, садясь за стол: «Впрочем, я сам пойду записывать брата в школу».

Ранним утром три брата отправились в артиллерийскую школу. Они увидели, как к школе подкатила карета, и к ней подошёл какой-то офицер. Дверка кареты открылась, и какой-то иностранец в чёрной шляпе с красным пером получил от офицера свёрток.

«Странно это, – подумал Егор, и, подгоняя братьев, которые загляделись на роскошную карету, прикрикнул:

– Что раззявились, идём к директору школы.

Они нашли кабинет директора и без стука вошли.

Директор, отставной капитан, похожий на немца, увидев капрала с рослыми детинами, вначале опешил, но оправившись, спросил:

– Что надо?

Вперёд выступил капрал Егор Данилов. В голове его мелькнуло; «Да это тот самый немец, который передавал пакет», и по-военному доложил:

– В соответствии с высочайшим указом от 1735 года, прошу зачислить дворянского сына Михаила Данилова в Артиллерийскую школу с полным довольствием.

Капитан вскочил со стула и вспылил:

– Мест нет!

– Как это нет? А указ императрицы? – придвинулся к нему капрал.

– У меня в школе 700 учеников, ногу поставить некуда.

– Ах, так! – вскричал капрал, и обернулся к братьям. – Подите-ка за дверь, а нам с капитаном надобно переговорить!

Лишь братья закрыли за собой дверь, как Егор навис над капитаном.

– Я донесу на вас, – пригрозил он и, понизив голос, тихо сказал. – Я видел, как вы в карету передавали свёрток иностранцу. Что было в том свёртке? А? Ну, говорите же!

– Не, не, – запротестовал капитан. – Я передавал всего лишь годовой отчёт.

Директор побагровел, привстал со стула и заблеял:

– Прошу вас, не надо никуда докладывать, ведь никому не нужны неприятности, – и вдруг спохватился. – Призовите своих братьев, и я их запишу в школу обоих.

– То, то, – заулыбался Егор, – только нужно записать моего младшего брата Михаила, а Василий уже учится в вашей школе.

Капитан спешно внёс в список – «Михаил Васильевич Данилов с довольствием», и братья очень довольные вышли из кабинета.

– Сразу нашлось место для моего брата, – проворчал Егор и обратился к Михаилу, – а тебе директор жалование обещал выдать.

Довольный Егор оставил братьев в школе и, попрощавшись с ними, уехал. Они остановились в коридорчике, и Василий принялся знакомить брата со школой:

– В нашей школе, которая располагается при артиллерийском дворе, нет никакого порядка. Нас учеников около 700 дворянских детей, бедных и знатных и все роятся в четырёх просторных светлицах, между которыми есть сени, куда мы с Егором вошли. Школа охраняется отставным солдатом Тихоном, его все уважают. А за светлицами располагаются кабинеты учителей и квартира директора с заветной каморой, в которой находится касса школы. Вот здесь мы с тобой и стоим.

И он прибавил:

– Нам ученикам, как и учителям школы, выдаётся ежемесячное жалование и раз в год школьная форма.

– Здорово, – только успел проговорить Михаил, как вдруг дверь кабинета распахнулась, и из неё вышел весь красный директор.

– Вы ещё здесь? – раскричался он. – Марш в класс, там из вас Алабушев всю дурь вытравит!

Он ещё что-то кричал, а затем затолкал братьев в класс. А там действительно ногу поставить было некуда. Ученики, толкаясь меж собой, решали задачки по арифметике, а учитель Прохор Алабушев расхаживал между ними и раздавал подзатыльники. Он встретил братьев и сразу пообещал розги, ежели что! И они оба сразу углубились в решения задач. Михаил только восхищался братом: «Как он всё знает и может объяснить, а я совсем ничего не понимаю, но буду стараться изо всех сил!»

Когда же школьный колокол известил об окончании занятий, то ученики с невообразимым шумом стали выскакивать на улицу. Сторож Тихон еле успевал удерживать двери, распахнутые настежь, и качал головой:

– Вот нехристи неугомонные! А сколь в них энергии?

И схватив одного ученика за ухо, проговорил нравоучительно:

– Не спеши!

Занятия в школе шли своим порядком, но Василий, чураясь младшего брата, всё же перезнакомил его со своими друзьями. И вот они после уроков гурьбой побежали на полковой двор, близь Сухаревской башни. Среди ребят затесался задиристый паренёк Жеребцов. Он то и приглянулся Михаилу, а Жеребцов тоже тянулся к Михаилу, потому что восхищался его умением рисовать. Конечно, на артиллерийский двор их не пустили, но в щели забора они всё же сумели рассмотреть блестевшие на солнце пушки.

– Это гаубицы, – пояснил Василий. – Грозное орудие противу пехоты.

– А вот там что?

– Там вдали леса для подъема изделий из ямы. Нас сюда пару раз водили и то наспех, – нахмурился Василий и, увидев, как Михаил зарисовывает гаубицу, заметил. – Ты, Михаил, можешь изображать своих единорогов сколько хочешь, но не рисуй гаубицы, ведь это дело секретное!

В том же 1737 году случился в Москве пожар, как раз на Троицын день. Сгорело много домов и горе накрыло москвитян. В народе так говорили:

– Надо же, в тот день жена повара зажгла в чулане свечу перед образами в угодность празднику Троицы, а сама пошла под палаты на кухню. Так свеча отпала от образа и, в миг, зажгла чулан. А далее занялся пламенем двор и случился пожар по всей Москве. Горе то какое, и всё от «денежной» свечи!

– Да уж, ветер быстро разнёс горящие головни, много домов сгинуло, – говорили погорельцы.

Михаил с Василием разбирали брёвна обгорелых изб и помогали, как могли, потерпевшим от случившегося пожара. И вдруг Василий заметил карету, подъехавшую к дому напротив, сохранившемуся от пожара.

– Смотри Михаил, – крикнул Василий. – Помнишь, когда мы втроём шли к артиллерийской школе, то эта карета с красивым гербом стояла у входа в неё. И директор передал свёрток иностранцу в чёрной шляпе с красным пером. Помнишь?

– Не, а, – ответил Михаил.

– Да, именно тот иностранец! – настаивал Василий. – Вон он вышел из дома и садится в карету. Ну да, он в чёрной шляпе с красным пером. Как бы лицо его разглядеть?

– А что в свёртке могло быть? – спросил Михаил. – Слушай Вася, может, проследим за каретой?