Чтение онлайн

– Тогда побежали, – согласился Василий, – а то карета уже тронулась.

– Ничего успеем, – рассмеялся Михаил, – дорога такова, что пешком быстрее дойдёшь!

И действительно, карета так медленно двигалась, что ребята спокойно шли за ней по другой стороне улицы. Но вот карета выехала за город и остановилась на развилке двух дорог. Ребята спрятались за кустами и стали наблюдать.

– Что же произойдёт? – пытался предугадать Василий. – Кого он ждёт?

Из кареты вышел тот самый иностранец. Он скинул свой плащ, снял шляпу с красным пером и подставил своё лицо к солнцу. Теперь братья, наконец, увидели его лицо. Это был не молодой, но ещё крепкий мужчина с длинными чёрными волосами, усами и бородкой клинышком с небольшой проседью. Так он стоял с полчаса, пока к нему не подъехала коляска, из которой вышел очень знакомый человек.

– Ба, да это наш Алабушев! – вырвалось из Василия.

– Что же он тут делает? – полюбопытствовал Михаил.

– Так, он передаёт скрученный свиток, перевязанный розовой лентой, – вскричал, прикрыв рот, Василий.

– Зачем ехать за город, – пожал плечами Михаил, – когда можно где угодно встретиться, правда, же?

– Что-то здесь неладное, – проговорил Василий. – Давай проследим за иностранцем и узнаем, где он живёт. И хорошо бы узнать, кто этот господин с бородкой?

Карета тронулась обратно в Москву. А братья, опасаясь, как бы их Алабушев не заметил, незаметно последовали за каретой, которая к их удивлению вернулась к тому же дому.

– Как же узнать имя этого иностранца и чем он занимается? – вслух стал соображать Василий.

Он покачал головой и нашёл хорошее решение:

– Мы с тобой Мишка, будем следить за домом после занятий в школе. А теперь домой, небось нас Степановна заждалась!

***

Михаил продолжал учиться в артиллерийской школе. Кроме того, он рисовал всё, что видел перед собой, за что часто был бит учителями в школе, также как и отцом в детстве. И здесь в классах учитель по арифметике Алабушев гневался, видя его рисунки диковинных животных – единорогов на полях решаемых задач. Пока Михаилу это сходило с рук, потому что был успешным учеником, но Алабушев пообещал наказывать его розгами, ежели увидит ещё раз это безобразие. На перемене, как обычно, ученики бесились и играли в «чехарду». Они с остервенение скакали над спинами друг друга и развлекались.

– Ещё бы, как не жить на всём готовом! – кричали они. – Но, что ужасно, так это порка во время экзаменов за невнятные ответы.

– А вообще-то, здорово! – резвились ученики, не обращая внимания ни на кого.

Конечно, дворяне из бедных семей учились охотно, прилежно следили за своей формой, а вот богатые отпрыски дворян, их называли «приватными», одевались в роскошные кафтаны и приходили в школу просто развлечься или подурачиться. Школьную форму они не носили и, ухмыляясь, говорили:

– Фу, какая мерзость! Кто её придумал?

– Им-то хорошо, папенька наймёт репетиторов, и экзамены сданы! – говорили им в спину нищие ученики.

В школе с учителями было совсем плохо. Ну, вот хотя бы взять всегда пьяного Алабушева. О нём говорили разное, в том числе и неприятное. Ученики шептались:

– Вздорный и неприличный человек. Он ранее содержался арестантом за смертоубийство, и хорошо, что об этом в школе мало кто знает… А по высокому поручительству он был отпущен учительствовать в артиллерийскую школу, как знающий арифметику Магницкого и геометрию, и ему даже вернули чин штык-юнкера.

А ещё в школу прибыл капитан Гринков, у которого не было левой руки по локоть, и про него все говорили только хорошее:

– Вот настоящий пушкарь! На его занятиях порядок, не то, что у Алабушева. И учит он правильно, учит офицерской чести и доблести!

Если учитель Гринков поощрял рисование Михаила Данилова, заставляя рисовать схемы сражений, стреляющие пушки и солдат возле них, то Алабушев просто зверел от этого. Такие вот разные учителя!

Как-то «приватные» ученики артиллерийской школы, а это было в 1739 году, молоденькие щёголи, князья Волконский и Сибирский резвились в толпе школьников.

А в это время приятель Михаила Данилова, радостный Жеребцов, принёс ему из дома рисунок, пожелтевшую старинную гравюру, чтобы тот её срисовал.

Пробегая мимо, к ним подскочили лихие князья, и самый проворный из них Волконский выхватил из рук Жеребцова рисунок, и они с Сибирским помчались к учителю арифметики Прохору Алабушеву. Волконский, махая гравюрой, на ходу кричал:

– Вот чем занимается Жеребцов, он рисует, а не учится!

Алабушев тут же, а это было во время перемены, учинил экзекуцию. Он уложил Жеребцова на живот, рисунок положил на спину и парадно с оттяжкой высек. И сёк он до тех пор, пока рисунок на спине несчастного не иссёкся в клочья.

После этого инцидента Данилов уже не рисовал в школе, зато Жеребцов и Данилов подружились с молодыми князьями.

– Кто бы мог подумать, что за какой-то рисунок можно так исхлестать человека! – сетовал князь Сибирский и с укоризной посмотрел на своего приятеля Волконского: – Это всё твои шуточки!

– Сволочь, он! – кричал молоденький князь Волконский. – Жеребцов, вызывай Алабушева на дуэль! Я тебе принесу свою шпагу!

– Да? – вжал голову Жеребцов.

– Это ему с рук не сойдёт! – продолжал кричать князь, как петушок.

Тут начался следующий урок, и друзьям пришлось на время утихомириться.

Зато после уроков они вчетвером побежали к Москве-реке. Искупавшись, они развели костёр и стали думать, как лучше отомстить обидчику Алабушеву.

– Завтра же вечерком нагрянем в учительскую, и Жеребцов кинет ему в морду перчатку. Отцовские перчатки я принесу! И все дела! – авторитетно сказал Волконский.

На том друзья, договорившись, разошлись по домам.

Стало темнеть. Артиллерийская школа опустела, светилось только оконце учительской, которое было зашторено так, что не заглянешь! Учитель Алабушев слюнявил карандаш и пыхтел за секретными чертежами, делая их копии. Он вычерчивал разрез пушки – вид спереди, и уже заканчивал работу. На него смотрело дуло пушки с эллипсовидным отверстием.

– Зачем такой ствол у пушки? Как она будет стрелять? – размышлял вслух Алабушев и вновь углубился в черчение.

– Откуда взялись эти потёртые чертёжики? – ухмыляясь, разговаривал сам с собой пьяненький Алабушев. – Нашлись на артиллерийском дворе там, где у меня завёлся собутыльник, Митька с тёмной душой. У, жадный он до денег!

***

Для кого сии ценные бумаги, которые копировал Алабушев? Как вы думаете?

Это была тайна учителя математики артиллерийской школы Прохора Алабушева, которого легко завербовали какие-то люди и пригрозили, что донесут на него за гнусное прошлое. Да, видно его покровители сильно постарались, когда внедряли Алабушева в артиллерийскую школу. Он ещё отхлебнул из бутылки и невнятно забормотал.