Чтение онлайн

Он вообще человек? Где брезгливость и прочие эмоции, присущие остальным людям, а?

— Зачем ворошить прошлое? Я показала их не для этого, а…

— Да, я понял, для чего ты их мне показала. Думала, что увижу без иллюзии, наложу в штанишки и убегу со всех ног? Так? — повысил голос Алек, выходя из равновесия.

— Так. Но ты не сбежал, — смущенно ответила я. Надо же, даже пристыдил.

— Какая же ты еще мелкая, Вивьен. Главное не фантик, а начинка.

— Обозвал… тоже мне, взрослый нашелся, — возмутилась я.

А он просто сделал шаг ко мне и обнял. Взял и заключил в объятия, поглаживая по голове, лучше любых слов показывая, что ему плевать и на дар, и на мои шрамы.

— Если человек пустышка, то не поможет ни внешность ангела, ни сильнейший и уникальный дар, — наклонил голову и прошептал в волосы Алек, вселяя в меня уверенность.

И да, стало приятно. Приятно от того, что меня посчитали не пустым местом, для начала, а человеком. Для меня его слова значили многое, а удивительное поведение — еще больше. И я поверила ему. Нет, не так, я поверила себе. Что я достойна счастья.

И мое счастье длилось полтора года — прогулки, встречи с Алеком вперемешку со страхом, что это закончится…

Последние месяцы я предчувствовала нечто ужасное. Хоть и убеждала себя, что раз дар не проявил себя в течение долгого времени, значит и не подействует впредь. Но при любой встречи с Алеком обнимала его порывисто и сильно, словно в последний раз. Заметив мое состояние, он расспросил о причинах, а узнав, долго убеждал, что все будет отлично. Заверял, что не умрет и всегда будет рядом, поможет поступить в академию, так как отсрочил свое поступление из-за меня — никто не отменял экзамены и прочую бумажную волокиту, связанную с поступлением. А в сентябре я сильно заболела, думала — не выкарабкаюсь. Алеку пришлось вновь отдалить свою мечту об Академии Четырех Королевств.

А потом…

Беда пришла ранним солнечным утром. Я как обычно крутилась возле небольшого зеркала, пытаясь сделать красивую причёску. А в голове обдумывала: «Чего бы такое надеть сегодня? Платье? Юбку? А может, новенький сарафан?» И выбрала третий вариант. Почему-то именно сегодня мне хотелось быть красивой. Обув босоножки, я поспешила к черному входу, чтобы не будить домочадцев и не слушать их нытье драгоценных полчаса. А там тихонько свернула за угол дома и направилась к главному входу, нашему оговоренному месту встречи.

Мысль, что что-то не так, закралась сразу, стоило лишь вывернуть из-за угла и не увидеть его. Сердце тревожно пропустило удар, я судорожно вздохнула.

— Алек? Ты здесь? — позвала я.

Как сейчас помню: шаг, второй к треклятым ступеням, и я тряпичной куклой оседаю вниз. Слезы градом капают на землю, горько и беззвучно. Разум не хочет принимать то, что видят глаза. Думаю, в тот момент я была близка к безумию, такому желанному на тот момент.

— А… А… Алек? — шепчут вмиг пересохшие губы. — Алек, что с тобой? Не смешно ведь, вставай!

Пытаясь подняться, падала обратно. От шока ноги дрожали, отказываясь подчиняться. Я не могла отвести глаз от лежащего в нескольких шагах тела. Тела? Какое страшное слово — не человек, не друг, а бездыханное тело.

— Алек… Хор-роший мо… мой. Вставай, ну же, вставай. Улыбнись и скажи, что все это шут…ка, — до последнего не веря глазам, шептала я и ползла к нему.

Я приблизилась к Алеку, моё бедное сердце сначала пропустило удар, затем пустилось в галоп. Такое родное лицо… Крик отчаяния вырвался из самых глубоких закоулков моей души. Его прекрасные небесно-голубые глаза, что так нравились мне, что каждый день с момента нашего знакомства согревали душу, теперь смотрели в небо и не видели его… Стеклянные и пустые. Чужие.

Трясущейся рукой попыталась коснуться его лица, такого безмятежного. Но я лишь неуклюже упала, задев его ледяную руку. А следующий миг расколол мою жизнь на две части, я увидела, как из его полусжатого кулака выпало тонкое обручальное колечко. Это был конец…

Боль осознания пронзила сердце. Его больше нет…

Костлявая Смерть забрала Алека у меня. Я не увижу его улыбку, не услышу бархатный голос, не почувствую тепло и нежность рук… Никогда.

— Нет! Алек, родной! Нет!!! — заорала я что есть силы.

Стоит ли пытаться описать свои чувства в тот момент? Да не найдётся таких слов, что опишут бурю эмоций, зажавших мою душу в тиски, и то отчаянное желание перестать дышать и больше не испытывать адских мук, что поселились в моем сердце.

Дальше, скорее всего, я упала в обморок, так как смутное чувство реальности возвращалось ко мне ненадолго, словно кто-то проматывал кассету в старом магнитофоне. Вот моё тело волокут от Алека, а вот я уже пытаюсь вырваться из рук отца, который, будто не понимая моего желания попрощаться с другом, тянул меня в дом.

— Алек!!! — кричу я, от моего вопля взмывает в небо белый голубь. — Нет, не трогайте его! Не смейте!

Спустя три дня, о которых я совсем ничего не помню, прошли похороны Алека. Хоронили его слуги, так как родных у него не было. Мне не дали попрощаться с ним, не пустили проводить в последний путь, не дали прикоснуться в последний раз. И даже спустя столько лет я так и не узнала, где его могила.

Лишь через две недели после похорон моё сознание более или менее прояснилось, но от этого стало только хуже. Одна и та же мысль каждую минуту отдавала в виски: «Виновата». Мой чертов дар вместе с Судьбой сыграли со мной злую шутку. Подарив однажды прекрасное чувство любви, они в тот же миг и отобрали, пронзив мое сердце ножом.

Со смертью Алека, я утратила смысл в жизни. Поступление, академия? Зачем? Кому это нужно теперь? Больше не хотелось развеять проклятье, стало безразлично, умрёт ли кто-то ещё. У меня забрали самое дорогое, так почему я должна переживать о других? Ведь я убила свое счастье… Того, кто освещал мой мир, разгонял мои кошмары и вселял надежду в новый, лучший день.

Я не знаю, что дало мне силы не опуститься на дно отчаяния и не поубивать к чертовой бабушке приемных родителей и недалекую их дочурку. Но после смерти Алека поводок на моей шее осыпался пеплом, а родители стали побаиваться столкновений со мной. О, да… Свобода, но какой же горькой ценой она досталась.

Но с наступлением восемнадцатого дня рождения я конкретно облажалась. Расслабилась, потеряв бдительность и не уловив подвох. Ведь не могли родители, увидев боль и страдания приемной дочери, вдруг проникнуться и проявить доброту ни с того ни с сего. Такого не бывает, если около пяти лет они только и делали, что гнобили, унижали. Так почему я тогда согласилась?

В обед, в день моего совершеннолетия, ко мне в комнату наведался отец и сказал:

— В девять вечера ждем тебя с матерью у крыльца дома. У нас есть сюрприз в честь твоего совершеннолетия.