Чтение онлайн

При таком положении дел очень многое зависело от того, насколько большую армию должна была содержать Империя. Обычно, пытаясь ответить на этот вопрос, специалисты стараются построить свои расчеты на базе того списка военных частей, который содержится в Notitia dignitatum. По-разному интерпретируя данные этого документа, они приходят к самым различным, порой весьма противоречивым выводам. Так, согласно Т. Моммзену, римская армия насчитывала около 554 500 солдат [678] ; Э. Нишер дает общую цифру в 737 500 человек; О. Зеек — 400 000–600 000 солдат [679] ; А. Х. М. Джонс — 600 000. Все эти расчеты, основанные лишь на перечне подразделений, содержащемся в Notitia, и гипотетических предположениях относительно численного состава различных воинских частей, могут быть приняты только с большими оговорками. Однако даже если мы допустим, что римская армия в эпоху Поздней империи насчитывала 500 000–600 000 человек, значит ли это, что она должна была испытывать трудности с пополнением личным составом? Приблизительное количество рекрутов, в котором ежегодно нуждалась бы армия в 500 000 человек, было около 25 000 [680] . Армия в 600 000 человек требовала бы не более 30 000 рекрутов в год [681] .

Относительно общей численности римского населения в позднюю эпоху высказывались различные точки зрения. По мнению Г. Дельбрюка, в Империи проживало приблизительно 90 млн человек [682] . Неужели этого было недостаточно, чтобы обеспечить армии ежегодную поставку 30 000 новобранцев? Чтобы ответить на подобный вопрос, приведем для сравнения статистические данные, касающиеся отечественной истории. Население Российской империи в 1801 г. составляло 38,8 млн человек, при этом ее армия насчитывала около 400 000 человек; в 1812 г. под ружьем находилось около 900 000 человек; в 1897 г. население России достигло уже 125,7 млн человек, при этом численность ее армии после введения всеобщей воинской повинности возросла до 1 млн 133 тыс. человек [683] . Г. Дельбрюк в качестве примера того, какой процент населения ежегодно должен пополнять ряды армии, приводит Германию 1900 г., которая при 54 млн населения выставляла по 250 000 новобранцев в год [684] . Вывод, таким образом, напрашивается сам собой: как бы сильно ни уменьшилось население Римской империи и какой бы многочисленной ни была ее армия, это не могло вызвать трудности с укомплектованием ее личным составом.

По нашему мнению, существуют следующие четыре основные причины, вызвавшие нехватку рекрутов и спровоцировавшие кризис всей позднеримской военной системы:

1. прекращение широкомасштабной иммиграции варваров в Империю;

2. опустошение провинций, дававших основную массу рекрутов;

3. большие потери, понесенные армией в гражданской и во внешних войнах;

4. разрыв федеративного договора с готами.

Ситуация на римских границах начала осложняться уже к концу правления Константина. В 337 г. послы персидского царя потребовали вернуть те земли, которые отошли Империи в соответствии с Нисибисским мирным договором. Это означало начало войны, которая разгорелась в том же году и продолжалась до 363 г. Война была крайне неудачной для римлян и, несомненно, стоила их армии больших потерь (Amm., XVIII, 5, 7) [685] . Неприятели часто захватывали или осаждали римские города (Eutrop., Х, 10, 1). Девять раз сталкивались на поле сражения римские и персидские армии, причем дважды во главе римских сил стоял сам император (Fest., XXVII, 1) [686] , но ни разу римлянам не удалось одержать победу над противником (Eutrop., Х, 10, 1).

Еще большие потери нанесла римским вооруженным силам гражданская война 350–353 гг. Генеральное сражение между войсками Констанция II и Магненция произошло 28 сентября 351 г. в Паннонии близ города Мурса. Как сообщают наши источники, эта битва носила необычайно кровопролитный характер и обе стороны понесли огромные потери (Zon., 13, 8; ср. Eutr., 10, 12) [687] . Но и это не положило конец войне. Суровая зима не позволила армии Констанция немедленно перейти Альпы и вторгнуться в Италию, куда бежал Магненций. Последнему удалось собрать новую армию и нанести у Тнцина поражение превосходящим силам противника (Aur. Vict., Caes., 42, 5).

Гражданская война 350 — 353 гг. дала повод германцам для начала новых вторжений на римскую территорию. Перед началом борьбы за власть с Констанцием Магненций провел в Галлии всеобщую мобилизацию, вывел из городов и крепостей, защищавших рейнскую границу, все римские военные части и усилил собранные им войска франкскими и саксонскими наемниками. Не имея возможности справиться со своим противником, Констанций освободил аламаннов от заключенных с Империей соглашений и сам поощрял их к вторжению на римскую территорию. Либаний пишет по этому поводу, что император «письмами открыл варварам путь в римские пределы, заявив им о своем дозволении приобретать земли, столько, сколько они смогут. Когда это разрешение было дано и письма отменили условия прежнего договора, они хлынули потоком при отсутствии какого-либо сопротивления, ведь Магненций держал войско в Италии, и счастливые города сделались добычей мёзийцев: деревни разрушались, стены низвергались, увозилось имущество, женщины и дети» (Liban., Or., XVIII, 33, 34) [688] .

В 353 г. аламанны под предводительством Хонодомария в правильном сражении разбили армию цезаря Деценция (353 г.) (Amm., XVI, 12, 6; ср. Zos., III, 3, 1). После этой победы они, не встречая никакого сопротивления, опустошили всю Галлию (Amm., XVI, 12, б; Eutrop., Х, 14). Аммиан Марцеллин утверждает, что варвары свободно бродили по стране и не было силы, способной изгнать их (Amm., XV, 5, 2) [689] . Зосим передает, что франки, аламанны и саксы разрушили 40 городов на Рейне и увели в плен их жителей (Zos., III, 1) [690] .

В 354 г. Констанций послал в Галлию магистра пехоты Сильвана, имевшего в своем распоряжении не более 8000 солдат (Amm., XV, 5, 2; XVI, 2, 4). Сильвану удалось на некоторое время стабилизировать положение в стране (Amm., XV, 5, 4). Однако, после его гибели Галлия вновь осталась без защиты. Воспользовавшись этим, германцы немедленно перешли в наступление. Осенью 355 г. Констанцию было доложено, что rалльские провинции находятся на краю гибели, а германцы, не встречая никакого сопротивления, разоряют и уничтожают все (Amm., XV, 8, 1). В начале ноября, после упорной осады, варвары захватили и разрушили Колонию Агриппину, бывшую самым значительным городом провинции Германия Вторая (Amm., XV, 8, 18).

Когда цезарь Юлиан, назначенный новым командующим галльской армии, прибыл в Галлию (355 г.), то обнаружил, что линия рейнских укреплений была полностью разрушена (Amm., XVI, 3, 1; 11, 11; XVII, 9, I). Крепости, находившиеся по берегам реки Мозы, также были либо разрушены (Amm., XVII, 9, 2), либо оставлены римскими войсками (Amm., XVII, 2, 2).

В отличие от того, что происходило в III столетии, варвары совершили свои вторжения уже не столько в поисках добычи, сколько ради захвата плодородных земель [691] . Юлиан сообщает, что германцы поселились на римской территории на расстоянии в 300 стадий от Рейна (Jul., Ad Ath., 279 a). Они уже считали завоеванной территорию провинции Германии Первой и заселяли земли вокруг городов Аргенторат, Бротомаг, Таберны, Салисон, Неметы, Вангионы и Могонциак (Amm., XVI, 2, 12). К Юлиану варвары отправили послов с требованием уйти из этих земель, которые были уже завоеваны ими силой оружия (Amm., XVI, 12, 3). К этому времени в Галлии уцелело всего 13 000 солдат (Amm., XVI, 12, 1).

Победоносные действия римских войск под командованием Юлиана позволили восстановить рейнскую границу. Юлиан, насколько мы можем об этом судить, не только требовал от варваров возвращения римских пленных (Zos., III, 4, 4), но и старался поселить варваров на территории Империи. В июле 358 г. он нанес поражение салическим франкам, занявшим район Токсиандрии [692] . Согласно свидетельству Аммиана, победитель предпочел не прогонять побежденных с захваченных земель, а принял их в подданство (Amm., XVII, 8, 4) [693] . Впрочем, этот эпизод по-разному передается античными авторами. Евнапий и следующий ему Зосим утверждают, что Юлиан сам разрешил салическим франкам перейти Рейн и поселиться на римской территории (Eunap., fr. 18; Zos., III, 6, 3; 7, 5; 8, 1). Эта версия согласуется с сообщением Либания, согласно которому появление на Рейне Юлиана во главе римской армии произвело на варваров столь сильное впечатление, что одно из племен пожелало жить в Империи. Юлиан предоставил варварам земли и затем использовал их военные силы в борьбе против других племен (Lib., Or., XVIII, 75) [694] .

На протяжении длительного времени Галлия была тем главным источником, откуда черпала силы западная армия (Ехр., 58). Среди остальных провинциалов галлы пользовались славой отчаянных храбрецов. Юлиан пишет, что галльский солдат никогда не обращался в бегство перед врагом (Jul., Ad Const., 29, 18), а Аммиан со своей стороны сообщает, что галлы не отрубали себе пальцы на руках, чтобы избежать военной службы (Amm., XV, 12, 3). Однако набеги германцев в середине IV в. подорвали силы Галлии. Вероятно, именно этот факт подтолкнул Констанция II создать на ее территории несколько сарматских поселений. Они существовали еще в 368 г., и Авсоний, описывая свое возвращение в Тренеры (368 г.), сообщает о сарматских колонах, возделывающих земли в районе Таберн (Auson., Mosel., 9) [695] . Впрочем, несмотря на все эти действия, Галлия не смогла оправиться после варварских вторжений. На истощение этой важнейшей для военного потенциала Империи страны указывал в своем письме Констанцию II уже сам Юлиан (Amm., ХХ, 8, 15) [696] . Новая волна германских набегов, последовавшая вслед за смертью Юлиана, привела к тому, что Галлия оказалась более не в состоянии предоставить рекрутов необходимого качества и в необходимом количестве. К тому же изменилось и отношение самих галлов к военной службе. Если еще в 350-е гг. галлы не уклонялись от нее, то 10 лет спустя они стали так же, как и остальные провинциалы, отрубать себе большой палец на правой руке, чтобы избежать призыва в армию.

На востоке правительство столкнулось с теми же проблемами, что и на западе. Фракия, основной источник пополнения армии, защищавшей Дунай, как и Галлия, в 60-х гг. IV в. не могла более поставлять в армию необходимое количество новобранцев. После успешных войн Константина с сарматами и заключения федеративного договора с готами (332 г.) положение на дунайской границе долгое время не вызывало опасений. В своем похвальном слове в честь Констанция и Константа, составленном между 344 и 349 гг., Либаний с удовлетворением отмечает, что варвары пребывают в спокойствии, не угрожают более дунайской границе и почитают римского императора, как если бы он был их собственным правителем (Lib., Or., LIX, 89–90).