Чтение онлайн

Камни для метания руками или из пращей и фустибулов Вегеций рекомендует собирать на мелководьях рек (Veg., IV, 7). Характерно, что он нигде не пишет о специальных свинцовых пулях (glandes), упоминание о которых можно найти еще у Аммиана Марцеллина (Amm., XXVI, 8, 8) [765] . У Вегеция для метания используют только камни (Veg., III, 32) [766] .

Подобные рекомендации Вегеция, призывающего защищать города камнями и палками и ставить в строй безоружных людей, показывают, насколько ярковыраженные формы принял процесс разложения военной системы на западе Империи. Государство оказалось не в силах не только содержать в городах гарнизоны, но даже обеспечивать солдат необходимым оружием.

Пожалуй, наиболее ощутимым следствием деградации позднеримской военной системы стало исчезновение главной силы армии — тяжеловооруженной пехоты [767] . Согласно утверждению Вегеция, римская пехота перестает пользоваться шлемами и панцирями уже при Грациане (Veg., I, 20). Очевидно, что причину этого явления нужно видеть в переходе государства на новую систему комплектования армии: солдат-провинциалов заменили отряды варваров, использовавших собственное оружие и свои методы ведения боя. Сам Вегеций утверждает, что основную массу римской пехоты в современную ему эпоху составляли щитоносцы (scutati) (Veg., II, 15), которых он называет варварами (Veg., 1, 20) [768] . Скутаты Вегеция были вооружены мечами спатами, особыми метательными копьями бебрами, которых у каждого из них было по две или даже по три штуки (Veg., I, 20; II, 15) [769] , а также плюмбатами, ставшими весьма распространенными в эту эпоху (Veg., II, 15) [770] . Вегеций нигде не говорит, что скутаты носили тяжелое вооружение, а напротив, относит их к легкой пехоте (Veg., III. 14).

Массированная варваризация армии в конце IV в. — начале V в. способствовала тому, что между римлянами и варварами окончательно исчезло какое-либо различие в вооружении [771] . Изучение могильников на северо-востоке Франции, относящихся к IV–V вв., наглядно продемонстрировало полную идентичность вооружения тех и других. Вооружение погребенных воинов состоит из спаты, нескольких наконечников от дротиков и военного пояса (cingulum), украшенного различными изображениями варварского типа. В таких захоронениях всегда отсутствует тяжелое защитное вооружение. Шлемы и панцири были обнаружены только в захоронениях германских вождей и представителей варварской аристократии [772] .

Структура подразделений в этот период, как кажется, также была заимствована римлянами у германцев. Согласно утверждению Вегеция, в современную ему эпоху не существовало разницы между когортами и «центуриями», т. е. структурными звеньями подразделения численностью по 111 человек каждое (100 рядовых, 10 деканов и 1 центенарий) (Veg., I, 23) [773] . Мы можем предположить, что и количество «центурий» соответствовало в современном Вегецию подразделении количеству когорт в прежнем легионе. Подобная десятеричная структура воинских подразделений существовала у различных германских племен. Уже Тацит отмечает, что отряд пехоты у германцев составлял 100 человек (Тас., Germ., 6). У вестготов с V по VII в. наименьшей войсковой единицей было отделение в 10 человек (decania) с деканом во главе. Десять деканий образовывали сотню (centena), во главе которой стоял центенарий. Самым крупным подразделением была 1000, которой командовал тысячник (millenarius) [774] . В IV столетии отряды в 1000 человек были типичны также и для вандалов [775] . Данный вывод подтверждается прежде всего сообщением Прокопия, согласно которому король вандалов Гейзерих разделил свою армию на 80 частей в соответствии с количеством хилиархов, чтобы казалось, будто бы у него было 80 000 воинов (Procop., BV, 1, 5, 18),

Среди различных тактических приемов, применять которые на поле боя советует Вегеций, встречаются типично германские, как, например, смешанное построение из всадников и пехотинцев (Veg., III, 16). Об использовании подобного построения германцами в борьбе с римлянами упоминают Цезарь (Caes., ВG, 48), Тацит (Тас., Germ., 6) и Аммиан (Amm., XVI, 12, 22). Несомненно, что этот германский способ борьбы с кавалерией противника проникает в римскую армию вместе с большим количеством германских рекрутов, которыми стали пополняться римские воинские части в постадрианопольский период. Небезынтересно отметить, что Вегецию он представляется исконно римским, связанным своими корнями с временами республики.

Варваризация рядового и офицерского состава армии способствовала тому, что военные термины, вошедшие в официальное употребление, и команды, подаваемые на поле боя, часто были германского происхождения. В отличие от Аммиана, который предпочитает называть кавалерийский эскадрон tagma или cuneus, Вегеций использует для этого варварский термин drungus (Veg., III, 16; 19) [776] ; среди боевых значков Вегеций упоминает конские хвосты и пучки перьев (Veg., III, 5), а в числе военных команд — команду бичом, подаваемую «по варварскому обычаю» (Veg., III, 5) [777] .

Основным родом войска в начале V в. становится кавалерия. Вегеций, оплакивающий упадок легионной пехоты, наследницы античных традиций, утверждает, что современная ему кавалерия превосходит древнюю (Veg., III, 26) [778] , благодаря заимствованиям, сделанным римлянами у варваров (Veg., II, 20) [779] . Вместе с тем у нас есть определенные свидетельства, позволяющие полагать, что некоторые пехотные части сохраняли свой высокий престиж и в самом конце IV в. — начале V в. Клавдиан, описывая поход Стилихона на Балканы (396–397 гг.) передает, что силу западной армии составляла галльская пехота (Claud., Ruf., 2, 110–114) [780] . В 398 г. на подавление восстания Гильдона был отправлен корпус, состоявший из семи подразделений, названия которых приводит все тот же Клавдиан (Claud., Gild., 418–423) [781] . Пять из этих отрядов определенно были пехотными и только два могли являться кавалерийскими (см. табл. 2).

Таблица 2. Сопоставление названий подразделений у Клавдиана с данными Notitia

Клавдиан квалифицирует все эти отряды как «отборнейшие марсовы дружины» (Claud., Gild., 418–423) [782] . В 410 г. на помощь осажденному Риму из Далмации пришли пять отрядов (???????) численностью в 6000 человек (Zos., V, 45, 1; ср. Sos., IX, 8) [783] . Согласно Зосиму, они являлись лучшей частью римской армии [784] . Тогда же правительство Восточной империи отправило на помощь Гонорию корпус из шести отрядов (4000 солдат), которые также были пехотой (Zos., VI, 8, 2).

По мнению некоторых исследователей, стремительное вырождение тяжелой римской пехоты, уступившей свое главенствующее положение коннице, стало следствием разгрома армии Валента под Адрианополем [785] . На наш взгляд, это утверждение нуждается в определенном уточнении. Деградация римской военной системы, естественным следствием которой была утрата римской пехотой своего прежнего значения, была обусловлена не отдельными военными неудачами римской армии в столкновении со своим противником, а главным образом быстрой варваризацией, толчком для которой послужили события 70 — 90-х гг. IV в. Ухудшение качества личного состава армии сделало невозможным существование прежних методов обучения. Совершение на поле боя в едином строю различных тактических маневров требовало от солдат точного выполнения приказов их командиров. Плохо обученная и слабо дисциплинированная армия к подобным действиям не способна. При отсутствии дисциплины пехотный строй, напоминавший прежде железную стену, становился рыхлым и не был способен выдержать удар атакующего противника. Римская пехота, таким образом, утрачивала то главное преимущество, которое давало ей возможность одерживать верх даже над численно превосходящим ее врагом. Те немногие подразделения римской армии, в которых еще продолжали культивироваться старые традиции военного обучения, сохраняли свою прежнюю боеспособность: отосланный в Африку корпус подавил мятеж Гильдона, далматские легионы хотя и попали в засаду и были уничтожены, однако нанесли большие потери противнику (Zos., V, 45, 2), а прибытие восточных войск в Равенну заставило Алариха снять с города осаду в тот самый момент, когда император Гонорий уже готовил корабли, чтобы бежать в Константинополь (Zos., VI, 8, 2; 9, 3).

Дестабилизация западноримской оборонительной системы. Поселение больших масс варваров на территории Империи самым губительным образом отразилось на состоянии оборонительной системы прежде всего ее западной половины. Существовавшая прежде римская военная стратегия основывалась на обороне рейнской и дунайской границ. В. И. Холмогоров весьма скептически оценивает подобную стратегию и полагает, что она заранее была обречена на неудачу [786] . Подтверждение своей концепции исследователь видит в непрекращавшихся набегах на Галлию и другие западные провинции, происходивших в 50 — 60-х. гг. IV столетия [787] . Однако, если мы проследим, в какие моменты происходили варварские вторжения, то увидим, что всякий раз им предшествовал уход римской армии с рейнской границы. Так было в 350 г., когда римские войска оставили свои позиции и ушли в Паннонию. В 363 г. аламанны могли опустошать Галлию только потому, что основная часть галльских войск вместе с Юлианом приняла участие в походе на Восток. Весной 378 г. лентиензы перешли Рейн потому, что узнали об уходе Грациана со своей армией на помощь Валенту. В 379 г. повторилась прошлогодняя ситуация: воспользовавшись отсутствием императорской армии, аламанны совершили набег на Галлию. В 388 г., когда войска Магна Максима были собраны для войны с Феодосием, на Галлию напали франки.