Чтение онлайн

Впрочем, также несомненным является и то, что уже в начале своего правления Феодосий начал активно привлекать в ряды регулярной армии и варваров. Зосим утверждает, что в некоторых подразделениях количество последних стало превышать количество римлян (Zos., IV, 30, 1–2). Это тут же отразилось на состоянии дисциплины и боеспособности армии. «Не было никакого порядка в войсках, передает Засим, — никакого различия между римлянами и варварами, и все могли вперемешку уходить и приходить, и больше не велось учета людей, внесенных в состав воинских подразделений; перебежчикам, уже включенным в состав воинских частей, было позволено возвращаться к себе, а на свое место присылать других людей и снова поступать на римскую службу тогда, когда им это заблагорассудится» (Zos. IV 31, 1).

Понятно, что в создавшихся условиях не могло быть и речи об обучении новых солдат римским приемам ведения боя. Боевые качества таких войск были крайне низкими, а их преданность сомнительной. Именно на солдат-варваров, предавших римлян и присоединившихся к своим соплеменникам, возлагает Зосим ответственность за неудачу Феодосия, пытавшегося в 380 г. отразить новую волну готского нашествия (Zos., IV, 31, 4). Чтобы как-то изменить положение, Феодосий отправил варваров под командованием перса Хормизды в Египет, а на смену им вызвал оттуда старые регулярные части (Zos., IV, 30, 2).

Подписание договора 382 г. не оказало сильного влияния на принципы комплектования армии, уже оформившиеся к этому времени. Единовременное поселение на римской территории большого количества готов, пригодных для военной службы, открывало перед римским правительством несколько традиционных возможностей для их использования. Варваров могли зачислять в качестве рекрутов в регулярные римские подразделения, а их вождям предоставлять высокие командные посты и значительное денежное содержание [857] . Первое время римское правительство, стремясь ограничить количество автономно существующих отрядов наемников, прибегало именно к этому способу использования военной силы варваров. «Те, кто был некогда врагами римлян, — говорит в своем панегирике Пакат, — подчиняются римским командирам и римским боевым значкам и следуют за знаменами, против которых они еще недавно воевали, и города Паннонии, которые они ранее разорили и опустошили, будучи врагами, они охраняют теперь, будучи солдатами. Гот, гунн и алан учатся повиноваться требованиям устава, охраняют сторожевые башни и боятся наказаний за нерадение на службе» (Pan. Lat., II, 32–33). Эти варвары, соблюдающие дисциплину и идущие в бой под звуки горнов и труб, не были отрядами наемников, вооруженных и воюющих в соответствии со своими традициями и обычаями, но солдатами регулярных подразделений римской армии. Зосим подтверждает слова Паката и говорит, что Феодосий повел против Максима в 388 г. варваров, «включенных в состав римских подразделений» (Zos., IV, 45, 3) [858] . Об этом же свидетельствует и Орозий, когда утверждает, что Феодосий снабдил готов римским оружием и конями (Oros., VII, 34, 5) [859] .

В 394 г. после победы Феодосия над Евгением восточные войска располагались в городе Конкордия, на северо-восточной границе Италии. Здесь на христианском кладбище было обнаружено 37 погребальных камней, которые принадлежат солдатам и офицерам, умершим в это время. Судя по именам, 6 или 7 из этих военных были готского происхождения, однако служили они в старых подразделениях, изначально никак не связанных с готами, например Флавий Синдила, имевший звание сенатора в отряде Герулы Старшие (Heruli seniores), Флавий Андила — центенарий Бракхиатов (Bracchiati), или Флавий Фандигильд — протектор Армигеров (Armigeri) [860] . Таким образом, вопреки мнению Е. П. Глушанина, мы не можем делать каких-либо конкретных выводов о степени варваризации римской армии в период правления Феодосия, опираясь исключительно на перечень подразделений в Notitia dignitatum.

Правительство не только укомплектовывало варварами старые подразделения, но и образовывало из них новые, имевшие характер регулярных. Со всей определенностью можно утверждать, что Феодосием были созданы два подразделения auxilia: Visi и Tervingi. Два других отряда, Greuthungi и Austrogothi, были сформированы из готов, поселенных Феодосием во Фригии. Эскадрон comites Taifali также, по всей видимости, был создан в правление Феодосия. Всего на основании данных Notitia dignitatum можно выделить 29 подразделений, размещенных на Балканах, в Азии или Египте, образованных при этом императоре. Двадцать из них — кавалерийские, и вполне вероятно, что они были практически полностью укомплектованы варварами [861] .

Варварам могли не предоставлять статуса римских солдат, а создавать из них отряды, распускавшиеся после окончания военных действий. Количество таких вспомогательных войск уже во времена Феодосия стало настолько значительным, что они образовывали отдельную армию, не уступавшую по численности римской (Zos., IV, 57, 2). Так, например, известно, что против Евгения Феодосий повел силы, состоявшие из регулярных римских подразделений, контингентов восточных народов (армян, арабов и др.), а также из более чем 20 000 федератов-готов (Clsud., III Cons., v. 68; Stil., v. 154; Gild., v. 24; Jord., 145). Кроме готов, поселенных в Империи, Феодосий привлекал к военной службе также и задунайских варваров (Socr., V, 25).

Антиготская реакция. Как уже отмечалось, политика Феодосия, проводимая им в годы, последовавшие за битвой при Адрианополе, была вполне традиционной. Однако количество новых поселенцев оказалось столь значительным, что скоро они ощутили свою реальную силу и вместо подданных стали противниками, опасными тем более, что само правительство Империи вложило оружие в их руки.

Произвол готских солдат Феодосия по отношению к местному населению и их пренебрежительное отношение к римским солдатам стали причиной многих кровопролитных конфликтов. В 380 г. в городе Филадельфия в Лидии солдаты-готы отказались платить на рынке за купленные ими товары. Возмущенные их наглостью, находившиеся здесь же солдаты из египетского гарнизона набросились на варваров и перебили более 200 человек (Zos., IV, 30, 4–5). Геронтий, командир гарнизона города Томы, расположенного в провинции Скифия, заподозрил, что готы, стоявшие рядом лагерем, помышляют захватить город. Он напал на варваров со своими солдатами и всех их перебил (Zos., IV, 40, 1–5). В 387 г. один готский солдат был обвинен в нарушениях, допущенных при раздаче дармового хлеба населению Константинополя. Он был убит возмущенной толпой, а труп его выброшен в море. Феодосий, разгневанный этим поступком, угрожал лишить город хлебных раздач, однако, в конце концов даровал жителям свое прошение. Опасность инцидента, утверждает Либаний, состояла в том, что он мог спровоцировать готов к мятежу, в результате которого сам император рисковал превратиться в пленника столь обременительных и опасных союзников (Lib., Or., XIX, 22; ХХ, 14). Таким образом, становится абсолютно ясно, что спустя всего 5 лет после заключения Феодосием договора с готами, надежды на то, что варваров удастся мирно интегрировать в состав римской армии, в римском обществе полностью рассеялись [862] .

Это послужило причиной тому, что события 376–378 гг., а также соглашения, достигнутые с варварами в последующий период, стали представляться ошибочными и губительными для Империи. Именно в это время Аммиан Марцеллин и публикует свои «Деяния», в которых с горечью упрекает римские власти, позволившие варварам переправиться через Дунай. Писавший в те же самые годы Сульпиций Север скорбит по поводу того, что на римской земле принимают людей, которые лишь делают вид, будто они покорны [863] , и что в римской армии и в римских городах находятся варвары, не желающие принимать римские обычаи (SuIp. Sev., II, 3, 6).

В 399 г. Синезий в своей речи «О царстве», обращенной к императору Аркадию, без всякого стеснения критикует политику Феодосия по отношению к готам. «Твой отец, — пишет Синезий — помог им оправиться, когда они были побеждены, и сделал из них своих союзников, и посчитал их достойными того, чтобы дать им гражданство, и он роздал часть римских земель тем, у кого еще все руки были в крови» (Syn., De Regno, 14). Синезий советует не полагаться на готов, но снова придать армии национальный характер и призывать на военную службу рекрутов-римлян, ведь «малейшего предлога достаточно, — утверждает он, — чтобы вооруженные пожелали стать господами граждан и не приученные к войне могли быть вынуждены сражаться с опытными в военном деле» (Syn., De Regno, 19). По мнению Синезия, варвары должны находиться в крепостном состоянии, либо быть изгнанными из Империи: «Пусть они или, отложив оружие, как колоны, обрабатывают землю, как это некогда делали мессеняне для лакедемонян, или пусть бегут тем же путем, каким пришли». (Syn., De Regno, 21). Однако, как это вполне справедливо отмечает А. Барберо, подобные призывы были уже бесполезны в государстве, подвергавшемся чудовищному прессингу извне, который был сориентирован на его распад [864] . На бумаге правительство по собственной инициативе принимало новых переселенцев, выделяя им для проживания заброшенные земли, на практике же оно очень скоро совершенно утратило контроль над иммиграцией.

Система пополнения регулярной армии рекрутами-варварами, сложившаяся в конце IV в., продолжила свое существование и после смерти Феодосия. Клавдиан в своих нападках на Руфина упрекает последнего в том, что на римскую службу принимают северных варваров (сарматов, аланов и др.) (Claud., Ruf. v. 308–313). Тем не менее события, ознаменовавшие начало V в., потребовали от константинопольского правительства радикального изменения своей политики по отношению к варварам. Восстание поселенных Феодосием во Фригии готов (399 г.), измена Гайны, поддержавшего мятежников, окончательно развеяли иллюзии правящих кругов Империи. И в Константинополе осознали, какую опасность представляет собой компактное поселение больших масс варваров на римской территории и какие трагические последствия может иметь массовое инкорпорирование варваров в состав римской армии [865] .

В 409 г. римские войска захватили большое количество скиров, которые все были отправлены в Константинополь. Правительство приняло решение расселить их небольшими группами по разным удаленным от дунайской границы провинциям. Согласно Созомену, некоторые из пленных были проданы в рабство за ничтожную цену богатым латифундистам, а некоторые были отданы им задаром. В последнем случае пленники становились колонами, прикрепленными к земле. Императорский указ от 409 г. запрещал уводить их или принимать бежавшими; запрещалось селить скиров во Фракии или Иллирике; скирам запрещалось появляться в Константинополе или где-нибудь в Европе и надлежало, чтобы они были отделены морем от известных для себя мест. Многие из скиров были поселены в Вифинии, возле горы Олимп. По сообщению Созомена, который видел их сам, «они живут рассеянно и обрабатывают находящиеся там холмы и долины» (Soz., IX, 5). Чтобы избежать проникновения скиров в армию, указ освобождал их от конскрипции на двадцатилетний срок (CTh, V, б, 3). Это постановление показывает, что восточное правительство не рассматривало более варваров как ресурс для пополнения армии [866] .