Чтение онлайн

Рис. 104. Катафракт времени Никифора Фоки в полном вооружении.

По: Dawson T. Byzantine cavalryman. P. 40, 52, 61.

Рис. И. В. Кирсанова.

Автор уже упомянутого трактата Х в. «О боевом сопровождении» не раз отмечает, что врага нельзя победить без значительных сил пехоты, достаточных для атак мест расположения противника, занятия ущелий и горных теснин, нападений на вражеские колонны и решения других подобных задач (Velit., III, 2–4; IX, 14; X, 19–20; XXIII, 2–3; XXV, I; ср. Leo, Tact., XVIII, 134). Это показывает, что атакующие армии часто состояли из многочисленных отрядов пехоты, что делало их нападения гораздо более опасными (Leo, Tact., XVIII, 115, 138; Velit., Х, I; 16; ХХ, II; ср. VII, 2; XV, 2).

Характер военных действий, избранный византийским правительством в период после 640 г. и вплоть до конца VIII в., основывался на принципе уклонения от прямого столкновения с противником. Подобная стратегия не могла способствовать сплоченности воинских отрядов и их уверенным совместным действиям в правильном строю на поле боя; еще одним ее следствием было неизбежное ослабление дисциплины, особенно в отрядах пехоты. Все это будет способствовать понижению общего значения фемной пехоты, которая считалась ненадежной и легко поддающейся страху. Пешие отряды могли атаковать вражеский лагерь не столько потому, что подчинялись приказу, сколько побуждаемые к этому жаждой наживы (Velit., Х, 16–17; XXIV, 6), а когда дело доходило до сражения или атаки противника, то за спиной пешего воинства, чтобы оно шло в атаку, поддерживало боевой порядок и не делало попыток разбежаться, обычно становились воины или офицеры кавалерии (Velit., XXIV, 4). Командующий должен был внимательно следить за настроением пехотинцев, перед каждым сражением обращаться к ним с пламенной речью, постоянно обещать награды и не давать им разойтись по домам (Velit., XXIII, 3–4). Передвижение пехоты было очень медленным (Velit., Х, 2; 5; 85; XIV, 7); пехотинцев было трудно собрать в одном месте, и, наконец, многие из них были очень плохо вооружены. Статус пехотинца был крайне низок по сравнению со статусом всадника, поэтому потеря коня становилась подлинной катастрофой, как социальной, так и дисциплинарной, особенно если после этого воин был вынужден служить в пехоте [1211] .

Рис. 105. Панель триптиха со сценой из истории Иисуса Навина (X в.). Резьба по слоновой кости.

Прорисовка И. В. Кирсанова.

Судьба византийской пехоты начиная со второй половины VII в. и до прихода к власти Македонской династии полностью отражает перемены в общей стратегической и военно-политической ситуации, сложившейся на границах Империи в период первых арабских вторжений, а отчасти и новые черты социальных отношений в провинциях, которые были спровоцированы этими переменами. Результатом стали упадок дисциплины и низкая боеспособность линейной пехоты, а также возросшая потребность в иррегулярной пехоте, необходимой для засад, гарнизонов и сторожевых постов, но не способной действовать в боевом порядке. То, что это было именно так, можно увидеть на примере тех усилий, которые прилагали полководцы середины X в. для возрождения традиционной линейной пехоты.

Рис. 106. Воин.

Изображение на мозаике церкви Неа Мови на Хиосе (XI в.).

Прорисовка И. В. Кирсанова.

Рис. 107. Византийский воин XII в. в ламеллярном доспехе.

Воспроизведено по: Heath I., McBride А. Byzantine Armies 1118–1461 AD. Р. 11.

Василий I (867–886 гг.) считается тем самым императором, который предпринял ряд реформ, направленных на повышение боеспособности армии, в результате которых была значительно улучшена тактическая подготовка войск. Вероятно, именно в его правление было уделено внимание и реорганизации пехоты (Th. cont., V, 36).

Рядовой византийский пехотинец очень мало упоминается в исторических источниках X и XI вв. [1212] Это молчание, однако, не должно затемнить ту роль, которую пехотинцы играли во время войны. Их численность уже свидетельствует об их значении: пехота образовывала основную часть византийской действующей армии, превосходя по численности конницу вдвое. Первые две главы «Стратегики» Никифор Фока посвятил именно пехоте — еще один признак важности этого рода войск. Детальные инструкции, содержащиеся в трактате по поводу пехоты, свидетельствуют о ее прогрессивном возрождении.

«Стратегика» — первый трактат, который засвидетельствовал недавно созданный в пехоте ранг таксиарха (РМ, I, 141), командира боевого подразделения (таксиархии, или хилиархии) в тысячу пехотинцев [1213] . Другим недавно появившимся офицером был архегет, или оплитарх, отвечающий за пехоту в походе [1214] .

В подчинении у таксиарха находились экатонтархи, командующие отрядом в сто человек, пентеконтархи, командующие отрядом в пятьдесят человек, и декархи, командующие отрядом в десять человек. Последние подразделения, как и ранее называвшиеся контуберниями, или декархиями, были самыми малыми боевыми единицами в таксиархии и должны были формироваться «на основе родства и дружбы», как указывает Фока (РМ, I, 10–13).

Рис. 108. Святой Михаил в ламеллярном доспехе (XII в.).

Воспроизведено по: Heath I., МсBride А. Byzantine Armies 1118–1461 AD. Р. 12.

Согласно данным «Стратегики» (РМ, I, 75–84), пехота состояла из двенадцати таксиархий [1215] , каждая из них включала четыреста тяжелых пехотинцев (оплитов), триста лучников (токсотов); двести легких пехотинцев, которые действовали как дротикометатели (аконтисты) и пращники (сфендонисты), и сто менавлатов, названных так по тяжелому копью, которое они имели в качестве основного оружия. Эта градация солдат в зависимости от их тактических задач в сражении отражает высокую степень специализации, существовавшую внутри войска.

Рис. 109. Миниатюра из рукописи XI в., изображающая императора Василия II в военном облачении.

Прорисовка И. В. Кирсанова.

Фока определяет общее количество оплитов в походном войске в 11 200 человек (РМ, I, 14); из них 6000 оплитов, включая менавлатов, нужно было распределить по двенадцати таксиархиям, в то время как оставшиеся оплиты и менавлаты, по-видимому, представляли собой резервы для каждой таксиархии, чтобы восполнять потери, понесенные во время военных действий.

Защитное вооружение, которое Фока предписывает для пехотинцев, попадает под категорию «эрзац»-доспеха [1216] . Корпус воина защищал кавадий, который изготавливался из хлопка и грубого шелка (РМ, I, 14–16). Это была ватная или стеганая одежда, которая, по настойчивому распоряжению Фоки, должна была достигать колен и была достаточно коротка, чтобы дать возможность стратиоту свободно ходить. Рукава кавадия должны были быть «короткими и широкими с разрезами до подмышек», с тем чтобы не стеснять движения воинов во время сражения (РМ, I, 16–19). Рукава крепились к плечам специальными застежками (РМ, I, 19–20).

Рис. 110. Византийский шлем (XIII в.).

По: Heath I., McBride А. Byzantine armies 1118–1461 AD. P. 13.

Прорисовка И. В. Кнрсанава.

Головной убор, который носили пехотинцы, также принадлежал к категории «эрзац». Вместо железных шлемов, как у кавалеристов, пехотинцы имели толстые колпаки из войлока (РМ, I, 23–24) [1217] . Возможно, головной убор пехотинца дополнялся куском ткани, обернутой вокруг головы на манер тюрбана. Эта комбинация войлочного колпака и тюрбана защищала воина от солнца и от касательных ударов оружия противника.

Фока говорит о нескольких видах обуви, которую носили стратиоты (РМ, I, 20–23) [1218] . Первым из них были особые ботинки, которые в свернутом виде доходили до колен бойца, а в развернутом до бедер. Вероятно, ботинки одевались вместе с длинными гетрами, которые перед сражением могли свертываться до колен для дополнительной защиты голеней. Вместе с тем пехотинцы могли носить и простые сандалии, называвшиеся музакиями, или, в просторечии, зервулиями.