Чтение онлайн

ГЛАВА XI. ДВА РЫЦАРСКИХ ВИЗАНТИЙСКИХ РОМАНА:

"БЕЛТАНДР И ХРИСАНЦА"

"ЛИВИСТР И РОДАМНА"

Роман Дигениса Акрита познакомил нас с Византией рыцарской и героической в эпоху, предшествующую крестовым походам. Другие произведения того же рода после эпохи крестовых походов не менее любопытны и не менее поучительны для истории византийского общества. Это те самые романы приключений, сочиненные в XII и XIV веках, с бесчисленными странствующими рыцарями и прекрасными дамами, с трогательными и трагическими эпизодами, перемешанными с чудесными феериями, с блестящими образцами удальства, чередующимися с любовными историями. Нигде с такой очевидностью не видно, как при столкновении с Западом преобразовался греческий Восток, какое смешение идей и обычаев произвела встреча этих двух цивилизаций, с какою быстротою к византийской почве привились некоторые франкские обычаи, как, в свою очередь, эллинизм быстро смягчил еще грубые нравы латинян. Чтобы изучить это взаимное влияние, следует остановиться в особенности на двух таких романах: на романе Белтандр и Хрисанца, относящемся в первоначальной своей редакции, вероятно, к XIII веку, и на романе Ливистр и Родамна, древнейшая редакция которого, без сомнения, относится к XIV веку. Достаточно сравнить эти поэмы с чисто греческими романами, написанными в XII веке Продромами, Евгенианами, Евстафиями Макремволитами, чтобы почувствовать, что в промежуток времени, разделяющий их, великие события внесли коренное изменение в восточный мир. В этом и заключается исторический интерес двух произведений, предлагаемых здесь вниманию читателей. И, без сомнения, надо остерегаться делать слишком широкие обобщения из тех данных, какие можно из них извлечь; тем не менее несомненно, что они представляют, безусловно, замечательные документы для ознакомления с византийским обществом, каким его сделали крестовые походы.

I

Жил однажды в Византии, рассказывает автор романа Белтандр и Хрисанца, могущественный император по имени Родофил. У него было два сына, Филарм, и будущий герой поэмы Белтандр. "Последний, - говорит поэт, - получил от небес самые за-{425}видные дары. Он был счастливый и ловкий охотник. Его красота, его рост, его храбрость заслуживали лишь одну похвалу. Белокурые волосы падали ему до плеч, глаза были блестящие, а взгляд полон очарования, грудь белизной могла сравниться лишь с мрамором". Но отец его совсем не любил, так что в конце концов молодой человек решил уйти, надеясь в какой-нибудь чужой стране найти более счастливую судьбу. Напрасно брат старался его удержать, напрасно умолял отца выказать Белтандру больше привязанности. Рыцарь отправился в путь в сопровождении только троих оруженосцев, и когда наконец император решился призвать его, было уже слишком поздно. На просьбы, на угрозы молодой человек отвечал полным отказом возвратиться в родную страну.

Уже тут следует отметить один пункт: удивление, беспокойство, скандал, какие вызвало среди окружающих Белтандра его решение. Не то чтобы кого-либо удивило его желание искать счастья в чужих краях; смущает, пугает то, что он идет к язычникам. На это упирает Филарм, пытаясь уговорить отца; к этому сводятся укоры, какими посланные императора обращаются к Белтандру. Никто не может ни понять, ни допустить, чтобы этот сын царя, свободный от рожденья и предназначенный повелевать, отправился и стал вассалом, рабом какого-нибудь князя-язычника, чтоб в обмен за богатство и почести, должные вознаградить его за услуги, он подвергался возможности поднять руку против своего монарха и против своей родины. Это характерные черты времени. В них вместе с ненавистью к неверным заключаются как бы воспоминания о некоторых членах семьи Комнинов, не посовестившихся не раз в течение XII века отправиться к туркам с предложением своих услуг и не побоявшихся в отмщенье за неудавшиеся расчеты честолюбия поднять руку на свою отчизну.

Подобно им, Белтандр упорствует в своем нежелании возвратиться. "Прошел он, - говорится в поэме, - многие страны, видел много топархий и замков; ни одно место не понравилось ему настолько, чтобы поселиться в нем. Он проехал Анатолию и Турецкую землю, посетил их города и крепости". В горных теснинах он одолел разбойников, хотевших преградить ему путь, и, миновав Тавр, спустился в Армению. В отношении географии сведения необычайно точны, и следует отметить в этом месте упоминание об армянском царстве Киликийском и о крепости Тарс. Но после этих вполне точных указаний рассказ внезапно переходит в область чудесного.

В окрестностях Тарса рыцарь находит реку, и на водах этой реки горит огненное светило. Руководимый этим огнем, он поднимается вверх по реке и по прошествии десяти дней видит великолеп-{426}ный замок. "Он был выстроен из сардоникса с удивительным искусством. Стены его наверху были украшены львиными головами и золотыми драконами различной окраски, все исполнено художником с необычайным искусством. Из их пастей исходило страшное рычанье: они шевелились, точно живые, и, казалось, говорили и отвечали друг другу. Из этого-то замка и вытекала огненная река. Тогда Белтандр подошел к воротам крепости. Одни из них были алмазные, и посередине он увидал вырезанные буквы, и надпись гласила: "Кого ни разу еще не ранили стрелы любви, тот не заслуживает видеть Замок Любви".

Понятно, что такое запрещенье только усиливает пыл рыцаря. Решительно переступает он через порог и, куда ни повернет, видит новое чудо. Сначала он проходит очарованными садами, тенистыми, сплошь засаженными цветами; затем попадается ему диковинный фонтан, "фонтан любви", и каменный гриф стережет его прозрачные студеные струи; но вдруг гриф оживает и взлетает. Наконец он приходит к восхитительному дворцу; стены его из сардоникса, и перед триклинием возвышается изящная высокая статуя. Сам триклиний выстроен из сапфира, и на крыше три драгоценных камня бросают далеко кругом себя яркий свет. Внутренность залы вся украшена статуями. Это все фигуры, скованные цепями, плененные любовью; и все кажутся живыми. Иные стонут и плачут; другие, кажется, в полном восхищении; и надписи, вырезанные на каждой из них, указывают, что все они жертвы и служители любви. Между всеми этими фигурами одна в особенности поражает Белтандра. Это статуя из сапфира с лицом, полным печали, наполовину склонившаяся к земле. На ней надпись: "Белтандр, второй сын Родофила, императора земли Римской, томился любовью к дочери царя Великой Антиохии, прекрасной и светлой Хрисанце Порфирородной". Несколько далее другое изображение привлекает внимание рыцаря. Это человек, раненный в сердце стрелою любви, и на пьедестале можно прочесть: "Дочь царя Великой Антиохии Хрисанца была любима Белтандром. Любовь разъединила их на две половины".

Полный тревоги о своей судьбе, ему таким образом предсказанной, рыцарь хочет узнать все подробно и видеть все "горькие услады этого замка любви". Тут он проникает в чудесную комнату, всю из алмазов и других драгоценных камней. Венчающие ее своды, кажется, совсем не соприкасаются с землей, как будто зодчий хотел "подражать сферам небесным". Под ними, посередине залы, большой бассейн с краями, выложенными драгоценными камнями, окружен механическими животными. "То были золотые птицы, и каждая из них пела свою обычную песню и испускала {427} свойственный ей крик; и все, казалось, были одарены жизнью". Посередине комнаты, на эстраде, усыпанной розами и фиалками и золотой листвой, поставлен был золотой трон, и у подножия его лежало оружие. Это трон владыки, трон Бога любви, и Белтандр должен перед ним предстать. И бог "с императорским венцом на голове, держа в руке большой скипетр и золотую стрелу", вопрошает рыцаря, велит ему рассказать о своих приключениях и, наконец, дает ему следующее деликатное поручение: "Знай и запомни, Белтандр! Завтра у меня тут будут сорок молодых девушек знатного происхождения, все дочери царей, увенчанные диадемами, все прелестные сложением и лицом. Я хочу, чтобы из всех них ты признал самую прекрасную, руководясь лишь собственным суждением". И тут бог вручил рыцарю золотой прут: "Той, которую найдешь наипрекраснейшей из всех, ты дашь этот прут как царице красоты".

Сцена суда - одна из самых любопытных в поэме. Она невольно и естественно вызывает в памяти знаменитый суд Париса, а также суд, производившийся на конкурсах красоты, учреждавшихся в Византии, когда дело шло о том, чтобы найти достойную жену императору, но она проведена с большой силой остроумия и иронии, напоминающими шутки, какими любили забавляться на Западе в Средние века, когда дело шло о прекрасном поле. По всем этим причинам этот эпизод заслуживает, чтобы на нем дольше и подробнее остановиться.

Когда Белтандр очутился в присутствии сорока молодых девушек, одна из них отделилась от других и, обратясь к молодому человеку, сказала ему так: "Господин, будь снисходителен ко мне, не суди обо мне дурно". На это он отвечал: "Действительно, я нахожу, что тебе очень далеко до выигрыша, ибо глаза твои несколько красны и как бы затуманены". У второй он находит немного слишком толстые губы, что, к сожалению, портит ее; у третьей цвет лица слишком темный, у пятой брови некрасиво очерчены. Та держится не прямо, эта немного толста; и каждый раз судья иронически прибавляет, что, не будь этого, все они заслуживали бы пальму первенства. У седьмой зубы некрасиво расставлены: "Одни слишком выдаются, другие слишком запали назад. Вследствие этого, повторяю, не вы будете избранницей". В конце концов три кандидатки остаются налицо. Белтандр долго их рассматривает; он заставляет их ходить перед собой, чтобы можно было дать себе отчет, как говорит поэт, "о красоте их лица, всего сложения, походки, всех движений, осанки". Долго, внимательно, "в качестве художника", как сказано в тексте, он их рассматривает. В конце концов одна отвергнута, потому что у нее какой-то пушок на руках; {428} другая - потому что у нее глаза немного подернуты и неясны. Но последняя восхитительна. "Брови черные и чудесно очерчены, Грации работали, чтобы создать красоту ее лица; зубы у нее - жемчужины, на щеках отсвет роз, губы поспорят с лучшими из них, и рот благоухает; подбородок закруглен, руки нежные и белые, шея словно точеная; талия гибка, как тростник, походка грациозная, вся она совершенна; кажется, она олицетворение грации. Грудь ее - сад любви, походка - само чудо; когда она движется, поводя вокруг глазами, сердце восхищено, она сводит с ума. Ты сам, о царь, - прости мне смелость речи, - если бы встретил ее, пал бы к ее ногам".

Этой несравненной красоте Белтандр вручает золотой прут, затем дает отчет Богу любви о порученной ему миссии. И внезапно, как во сне, все, что окружает рыцаря: бог, юные красавицы - все тускнеет, исчезает. Оставшись один, Белтандр вновь проходит по всему дворцу, по садам; задумчиво перечитывает пророческие надписи, возвещающие ему его судьбу, и, выйдя из чудесного Замка Любви, вновь пускается со своими оруженосцами в путь.

Через пять дней пути он прибыл в окрестности Антиохии и тут в поле встречается с царской охотой. Тотчас сходит он с лошади и почтительно падает ниц перед чужеземным царем; последний, очарованный привлекательным видом молодого грека, берет его к себе на службу. Белтандр тотчас же доказывает свое уменье: его меткая стрела сражает орла, унесшего в своих когтях царского охотничьего сокола. Вследствие этого рыцарь очень скоро вошел в большую милость при дворе и во всякое время стал вхож к монарху.

Вот однажды, когда он невзначай вошел к царю и царице, увидал он их дочь Хрисанцу и с удивлением узнал в ней молодую женщину, которой в Замке Любви он вручил золотой прут. Она также узнала рыцаря; молодые люди обмениваются тайными знаками, и любовь мгновенно овладевает их сердцами. Но не надо забывать, что дело происходит при восточном дворе. Царевна Хрисанца находится под самым строгим надзором и недоступна; и в течение долгих месяцев, далеко один от другого, влюбленные проводят время в напрасном томлении.