Чтение онлайн

Точно так же надгробное слово Хрисанцы над телом ее любовника переносит нас в действительность Х и XI веков. "Белтандр, свет очей моих, душа моя, сердце мое, я нахожу тебя мертвым, я вижу тебя бездыханным. Вместо ярких покрывал царского ложа, вместо одежды, усыпанной драгоценными камнями, в какие бы ты должен был быть наряжен, лежишь ты нагим на берегу реки. Что не слышно рыданья твоего отца, твоего брата, твоих родственников, сановников твоих? Не придут разве твои служители и служительницы стонать над тобой и плакать? Где царь и царица, мой отец и моя мать, чтобы плакать вместе со мной и разделить мое горе? Где утешенье, какое мне принесли бы мои близкие? Из всех твоих родных одна я тут, несчастная, жалкая, убитая судьбой. Что мне делать, несчастной? Что станется со мной, с чужою? Каким путем мне идти, в отчаянье вверженной? Всюду несчастье, везде неизвестность... Хочу поразить себя в сердце, хочу, чтобы похоронили меня вместе с тобой; с тобой вместе умру, вместе с тобой сойду в Аид, вместо того чтобы жить в страданье всю остальную жизнь. Горе мне, несчастной! Не знаю, что будет со мной! Увы, увы!" Подобным образом Пселл плакал и скорбел на могиле своей сестры. И в этом в Византии не видно никакой перемены.

Итак, в этой поэме, изображающей столкновение двух цивили-{434}заций, где латинский мир Антиохии противополагается греческому миру Византии, если не считать некоторых обычаев, заимствованных у Запада, как, например, феодальную зависимость и соколиную охоту, почти не заметно никаких следов иноземного влияния при описании общества того времени, которое изображено тут. Суть остается чисто византийской, и франкским баронам, явившимся с завоевательными целями, греческая цивилизация, по-видимому, гораздо больше дала, чем получила от них. Это еще гораздо нагляднее показывает роман Ливистр и Родамна. В нем мы увидим, как еще в XIII и XIV веках Византия обладала до известной степени силой ассимиляции, благодаря чему она некогда сумела приобщить столько народов великому эллинскому единству.

III

Роман Ливистр и Родамна начинается довольно искусно: "Зеленым лугом вдоль берега реки по узкой тропинке ехал раз молодой человек. Луг манил остановиться и разбить на нем палатку, прозрачноструйная речка - утолить в ней жажду. Луг манил своим привольем, речка - тихой прелестью; тот - своими деревьями, цветами, источниками, эта - чистотой и ясностью своих вод. Но рыцарь, казалось, был поглощен совсем иным. Это был красивый человек, латинянин родом и благородного происхождения, мужественный, осанистый, изящного сложения, с виду крепкий и сильный; он был высок ростом и белокур, лицо бритое, волосы подстрижены треугольником. Он ехал на прекрасном коне, и на руке у него был сокол; позади него бежала собака. Он был в блестящем вооружении, и все время, покуда ехал, на глаза его набегали слезы, из груди вырывались вздохи".

Этот странствующий рыцарь, по виду и одежде латинянин, никто другой, как Ливистр, царь земли Ливандрской. И вот на безлюдной тропинке вдруг показался другой рыцарь. Он приближается к Ливистру, заговаривает с ним и кончает тем, что убеждает его рассказать ему свои приключения. Но раньше рыцари произносят клятву нерушимой дружбы; после чего Ливистр начинает так свой рассказ.

"У себя на родине, мой друг, я был могущественным, богатым властелином, меня все боялись, и мужество мое не знало пределов. Радость была моей подругой, беззаботность - моей милой, все приятное и прекрасное само собой шло мне навстречу". Подобно Парсифалю вагнеровской драмы, этот счастливый человек был нечувствителен к любви, недоступен желанью и только осыпал насмешками и издевательствами тех, кто подпадал этим чувствам. {435} Но в противность Парсифалю он не должен был остаться навсегда вне власти искушений. Любовь, любовь всемогущая подстерегала его и ждала. И в прелестном эпизоде, несколько напоминающем сцену, когда Парсифаль чувствует вдруг сострадание к животным, Ливистру открывается несокрушимая сила любви. Подобно тому, как Парсифаль убивает лебедя, молодой человек на охоте пронзает горленку и видит, пораженный, как к ногам его падает мертвой подруга убитой им птицы. И подобно тому, как Гурнеманц наставляет Парсифаля, старый советник Ливистра открывает ему тогда "тайны любви и узы желанья, всю сладкую горечь и отраду любви" и знакомит его с законом мировой любви, правящим всем твореньем.

Окончательная правда открылась рыцарю в сновидениях. Приснился ему раз зеленый луг, и тенистые деревья, и студеные воды, и чарующие глаз цветы; вдруг нападает на него сонм крылатых существ, обезоруживает и ведет во дворец Эротократии. На дверях, как в романе Белтандр, надпись: "Ни один человек, непокорный власти любви, ни один человек, недоступный желанию, не должен ведать счастье, какое я расточаю в замке Эротократии. Кто хочет проникнуть в него и видеть Дворец Любви, должен признать себя ее рабом и стать ее вассалом". Тут появляются два существа: одно белокурое, увенчанное лавром, - это Желание, другое в золотом платье без пояса, увенчанное миртом, - это Сладострастие. Они вводят молодого человека к Богу любви, сидящему на троне, и бог поочередно принимает образ ребенка, зрелого мужа, старика. Ливистр падает перед ним ниц и воздает ему почесть. "Эрос, царь могучий, владыка мира, властитель самих неодушевленных вещей, ты, вскрывающий всякую душу и видящий всякое желанье, ты, порождающий всякое сладострастие, если я своей нечувствительностью к тебе оскорбил тебя, отец желанья, не сердись на меня за мою провинность, не наказывай меня за нее. Я был груб, знай это и прости меня. Удовольствуйся тем, что напугал меня, и имей ко мне состраданье. Клянусь отныне быть твоим рабом и рабом твоего закона, покориться, как данник, твоей воле, твоим приказаньям". Бог прощает своего нового поклонника и возвещает ему его грядущую судьбу. Он полюбит индейскую принцессу Родамну, дочь царя Хриса, он потеряет ее через год вследствие злых происков одной колдуньи, два года будет искать ее по всему миру и в конце концов возвратится вместе с ней царствовать над Аргирокастроном. Еще в другом сновидении приснился вновь рыцарю "сад Эроса". Он встретил там бога, державшего в одной руке серебряный лук, а другой ведшего "молодую девушку, предназначенную для радости моего сердца, молодую девушку, свет очей моих". "Ливистр, - сказал ему Эрос, - видишь ты эту девушку? Ты любуешься ее {436} красотой, ты ею восхищен. Это Родамна, дочь царя Хриса. Это ее я обещал тебе. Это ее должен ты завоевать. Протяни руку; живи с нею долго, умри подле нее и склони твою непокорную голову под игом любви".

Став таким образом данником любви, Ливистру остается только покориться своей судьбе. По совету своего верного наставника он отправляется в путь с сотней рыцарей, чтобы отыскать свою красавицу, и после долгих испытаний достигает замка, стены которого так и сверкают на солнце. Это Аргирокастрон, "серебряный замок".

Тут следует любопытное описание резиденции царя Хриса. На башнях, служащих ей обороной, возвышаются мраморные и бронзовые статуи, изображающие вооруженных воинов и музыкантов, и при дуновении ветра сладкозвучные аккорды вырываются из инструментов, которые они держат. Над дверями другие фигуры изображают двенадцать добродетелей, и в надписи обозначено имя и свойство каждой из них. Дальше следуют двенадцать месяцев, каждый под видом символической фигуры с надписью. И, наконец, двенадцать гениев любви: Привет, Симпатия, Привязанность, Постоянство и т. д., и каждый гений держит дощечку с надписью. Но рыцарь перед всеми этими чудесами пребывает в некотором смущении: он не знает, каким способом добраться до своей красавицы. К его большому счастью, один из его спутников, отыскав то место во дворце, где находится помещение Родамны, вступает в сношения с одним из евнухов царевны. По его совету Ливистр пишет письмо и вместе со стрелой пускает его на террасу молодой девушки. Служительницы Родамны, крайне заинтригованные, рвут из рук одна у другой стрелу и письмо, не зная, кому из них оно предназначено; в конце концов несут и то и другое своей госпоже; последняя, как женщина любопытная, не может успокоиться, пока не узнает, кто автор письма, и покуда не увидит смелого любовника.

Скоро завязывается переписка. Сначала Родамна колеблется; но сам Эрос приходит на помощь рыцарю, убеждая красавицу сдаться, также и евнух расточает ему свои услуги, ратуя за Ливистра перед своей госпожой. Напрасно молодая девушка старается обмануть себя, напрасно делает вид, что думает, будто все эти страстные послания обращены к одной из ее прислужниц; незаметно она увлекается перепиской, любовь вспыхивает в душе, и она кончает тем, что отвечает. Надо, впрочем, сознаться, что нет ничего утомительнее этой переписки, где поэт, видимо, находит удовольствие изливаться в нежностях. Тем не менее во всем этом наборе слов попадаются некоторые красивые места, например серенада, которую Ливистр поет под окном своей возлюбленной: {437} "Рыцарь любит молодую девушку, солнцем рожденную, любит благородный рыцарь прекрасную молодую девушку. Из любви к своей красавице он разбил себе палатку посреди поляны и поет при луне, с блеском которой может успешно поспорить его красавица. Красота любимой причина тому, что он в плену и далеко-далеко от родного края и много выстрадал бед, чтобы разыскать свою красавицу; но и теперь, найдя ее, он все еще мучится и опять страдает из любви к ней. Рыцарь знатного рода. Молодая девушка несравненна. Он смотрит на нее и вздыхает, и душа его разрывается и омрачена скорбью. Он смотрит на солнце и повествует ему обо всем, что выстрадал из-за нее; и луну, чуть она заблестит, он просит со слезами на глазах, чтобы умоляла красавицу не мучить его больше незаслуженной им холодностью". Наконец, к последней записке он прилагает кольцо, и тогда царевна решается назначить ему свидание.

Вот по утру прекрасная Родамна выезжает из замка на охоту. Она на белом коне, сплошь покрытом попоной из пурпура и золота. Сама она, говорит поэт, одета "по моде латинян" и в золотом плаще, спускающемся почти до земли. Она так хороша, что один ее вид порабощает ей сердца: "Никогда земля не производила ничего более прекрасного". Лицо ее округло, как полная луна, цвет его бел как снег; взгляд темных глаз ее кроток и прекрасен. Руками самих Граций очерчена линия ее носа; губы ее, словно роза, полураскрывшаяся, чтобы принять поцелуй росы. "В целом мире не найти бы другой такой красоты". Благодаря угодливости евнуха любовники наконец встречаются, и надо отметить тонкое чувство, с каким поэт касается, едва на них намекая, некоторых интимных моментов их свидания.

Но вот является Фридрих, царь Египетский, требовать руки Родамны, как это ему было обещано. Тогда царевна решается открыть свою любовь отцу и просить, чтобы соискатели бились на поединке за обладание ею. Ливистр выходит победителем из жестокого боя, его тотчас провозглашают царем, Хрис делает его соправителем империи, и он женится на Родамне. Супруги предаются полному блаженству: "В помещении молодой женщины, - рассказывает Ливистр, был зимний сад, уголок рая, блаженное местопребывание, источник счастья". Но тут же была таинственная статуя, а на ней пророческая надпись, возвещавшая о новых страданиях, предстоявших рыцарю. "После радости, - было написано на ней, - снова Ливистра постигнет беда, два года испытаний, а затем соединение после изгнания, счастье после превратностей судьбы".

Дело в том, что египетский царь до некоторой степени колдун, {438} и он решил прибегнуть к магии, чтобы отомстить своему сопернику. Однажды Ливистр и Родамна были на охоте. "Посередине поляны, - рассказывает рыцарь, - встречаю я купца; с ним было множество лошадей и людей, его сопровождала старая женщина, верхом на верблюде. Он спешился и подошел приветствовать меня", и я ему сказал: "Что ты за человек и откуда будешь?" - "Я купец из Вавилона".
– "А что продаешь?" - спросил я у него. "Всякого рода вещи, серебро и драгоценные камни, жемчуг и шелковые ткани - все, что ни пожелаешь самого прекрасного".
– "У тебя драгоценные камни, купец, покупаю".
– "Есть у меня также и великолепный конь, нет лучше его на земле". Царевна хочет испытать коня; она вскакивает в седло, но скоро чувствует, что не может больше справиться с конем. Между тем в это самое время Ливистр выбирал себе кольцо; но едва он надел кольцо на палец, как упал замертво навзничь. Когда он пришел в себя, Родамны уже не было. И с тех пор ищет ее по всему свету. Как раз во время этих своих странствий и повстречал он на одинокой тропинке другого рыцаря - Клитова.

После того как Клитов в свою очередь, и с большими отступлениями, рассказал свои собственные приключения, товарищи вместе продолжают путь. И скоро в сновидении им открывается, какую дорогу они должны избрать, чтобы отыскать Родамну и ее похитителя. Через некоторое время встречают они на берегу моря старую женщину, "черную, как сарацинка". Это была та самая колдунья, некогда помогшая египетскому царю похитить жену Ливистра; но царь плохо заплатил ей за услугу, и она хочет отомстить ему. Здесь поэт с любовью распространяется о колдовстве. Очень пространно объясняет колдунья двум рыцарям, на что она способна благодаря своей волшебной силе. Она умеет вопрошать светила, предсказывать будущее, вызывать демонов в безлунные ночи, низводить небо на землю. Чтобы служить ей, демоны часто принимают тысячи человеческих образов; к ее услугам имеются волшебные кони, могущие в одну ночь проехать громадное пространство. Она предлагает все свое уменье к услугам друзей; затем, заперев их в своей хижине, она в полночь вызывает злых духов и, получив от них сведения, открывает Ливистру и Клитову судьбу Родамны. Полная целомудрия, царевна сумела противостоять всем просьбам и попыткам египетского царя; она потребовала и добилась у него отсрочки в четыре года, раньше чем принадлежать ему; в настоящее время она содержит маленькую гостиницу на берегу моря в Египте.