Византийское наследство
Шрифт:
Император закурил новую папиросу из пачки — глаза его жили особой жизнью, так всегда было, когда в беседе императору неожиданно приходила в голову какая-то важная мысль.
— Расходы на армию мы несколько снизим — штуцеров в войсках вполне хватает, треть солдат ими вооружена. Судя по нашим соседям, какой они кунштюк в августе выкинули, сорвав все мои планы коту под хвост, воевать с нами они категорически не желают.
Иоанн Антонович усмехнулся, глаза недобро сощурились. Император затянулся папиросой, выдохнув клуб дыма.
— С одной стороны, впервые я не получил то, что ожидал. Это плохо, но только на первый взгляд. С другого оборота у нас видимый успех. Теперь войны не будет лет десять — и можно решать те дела, на которые не хватало средств. Но появились подготовленные в университетах и училищах кадры — так что теперь смело можно вкладывать в образование и здравоохранение, в науку и культуру, в промышленность и торговлю.
За 10–15 лет нужно построить в каждом городе завод или мануфактуру, проложить железную дорогу, возвести больницу, школу или училище. А еще освоить просторы Новороссии, вспахать еще пустующие черноземы и засеять их, да тот же сахар и масло из подсолнечника начать производить в больших объемах, а не теми мизерными дозами, что одному Петербургу не хватает. Столько сделать, чтоб не только самим с избытком хватило, но на продажу европейцам много осталось.
Ходовой товар будет, с руками оторвут!
А еще проложить железную дорогу через всю Сибирь, пусть не за десять лет, а за двадцать, но совершить это. За те деньги, что «тетка» Елизавета истратила на войну с пруссаками, а Като потом подарила «брату» Фридриху, всю Россию железными дорогами покрыть можно было, протянув ветку до Камчатки! И паровозов с вагонами заготовить изрядно, вместе с постройкой нужных заводов. Тьфу!
Император значительно приободрился, медленно встал из-за стола, прошелся по кабинету. На его губах появилась по-настоящему добрая улыбка, а не ухмылка.
— Так что Александр Алексеевич совершить можно многое, пока мы молоды — и благодарные потомки оценят наш труд. Правда, там, куда выделяют большие деньги, в избытке появляются желающие их присвоить через «распилы» и «откаты». Так что работы у вашего ведомства значительно прибавится, господин генерал-прокурор!
Князь Вяземский только тяжело вздохнул — в империи после отмены крепостного права появилась масса свободных рабочих рук, многим приходилось искать для себя занятие, чтобы не умереть с голода. Городское население стало существенно возрастать — и вместе с ним как на дрожжах, росло и взяточничество с казнокрадством — какая-то прямая зависимость, разгадать которую пока не смогли…
Глава 10
Санкт-Петербург
Иоанн Антонович
полдень 30 сентября 1774 года
— Все же сговорились, сукины «братья», у последней черты остановились. А как хорошо было задумано…
Иван Антонович ухмыльнулся, налил в бокал хереса, благо запасы сего королевского зелья из Испании поставлялись поистине в неограниченном количестве, и не по столь заоблачным ценам, которые взвинчивали французские торговцы. Впрочем, галлы уже сильно поумерили аппетиты, понимая, что иначе конкурентную борьбу за русского потребителя они испанцам вчистую проиграют.
Ничего тут не поделаешь — династическая связь между монархиями не только привязывает страны в политике, но еще крепче в экономике при разумном подходе. Ивану Антоновичу нравился отец Софушки — Карл III был чуть младше его, почти ослепшего родителя принца Антона (многолетнее заключение на севере сделало свое дело), и очень мудрым правителем, хотя его сын потом доведет Испанию до полного позорища.
Обе страны пошли по пути реформ, только в России они были намного глубже. Причем просвещению народа придавалось куда большее значение, да и отмена крепостного права сыграла колоссальную роль. В Испании тоже делалось немало — ограничили роль церкви, раздавили иезуитский мятеж, выслав последователей Лойолы из страны, строили школы и мануфактуры. Вот только, если говорить откровенно, хлынувшие из Нового Света колоссальные богатства, за полтора века полностью превратили испанскую промышленность в убожество.
Зато многие сотни тонн золота и серебра, вывезенные галеонами под флагом объединенного королевства Кастилии и Арагона, «уплыли» в Англию и Голландию. На «дешевом золоте» те фактически совершили экономический рывок. Так что драгоценные металлы только тогда идут во благо государства, когда ими с умом пользуются.
Иван Антонович прошелся по кабинету, закурил папиросу. Подумав, налил в рюмку ликера — удивительный напиток, созданный за двести лет до рождения Христа древними иберами — времен 2-й Пунической войны легендарного Ганнибала с Римом.
Как ему поведал посланник в ранге полномочного министра граф Педро Абарка Аранда, состав рецепта держится в секрете и в него входят ровно 43 компонента — от горных лекарственных трав до плодов и семян. Прекрасный ликер, пить такой ему не доводилось ни в этой, ни в прошлой жизни. Зато сейчас можно восполнить пробел с лихвою. Благо сонмище испанских и португальских всевозможных напитков заполонило погреба не только Зимнего Дворца и всех императорских резиденций, но уже не являлись редкостью во многих городах России. Да и русское дворянство, хорошо зная предпочтения своего монарха, налегало на вино с Пиренейского полуострова, а не на шампанское или бургундское.
— О чем мои девочки договорятся, не ведаю. Но нутром чую — грядет время перемен! К добру ли?!
Задав себе чисто риторический вопрос, Иван Антонович медленно вытянул рюмку и поставил ее на стол. Позавчера дражайшая супруга, не успев толком отдохнуть от путешествия от Азовского моря до Балтийского, проделанного за рекордные три недели, взяла его буквально за глотку. Инфанта изъявила желание отправиться в Шлиссельбург.
Уговоры не подействовали — Софья Федоровна впервые проявила непокорность, даже упрямство — видимо взыграла горячая кастильская кровь. Взяла с собою только сыновей, оставив дочку на попечение нянек, и двух фрейлин, горделиво сказав, что «курицы» ей не нужны.
И без всякой помпы, почти тайно, отбыла на скампвее с испанским послом, двумя юными кабальеро, несколькими гречанками из Эпира и дюжиной арнаутов. Горцы были юношами из лучших родов, поклялись на клинках и кресте служить до конца жизни императорской чете — такая присяга для них являлась нерушимой.
Последнее обстоятельство в лице эпирцев сразу озаботило Ивана Антоновича — он догадался, что в Шлиссельбург прибудет из Кобоны Мария Васильевна. Недаром испанка направила ей из Константинополя объемистое послание, а по прибытию в Петербург в дорогу к Ладоге незамедлительно отправился гонец. Да и подписанные им самим еще в Константинополе грамоты женушка прихватила с собою.
— Да уж! Будет что-то в духе таинственной мистерии, с посвящением в рыцари. Да, нельзя рассказывать такие сказки дамам восемнадцатого века — они все воспринимают всерьез и близко к сердцу. Женщины 21-го века над этой историей только бы искренне посмеялись. Так и хочется воскликнуть вслед за классиком — о времена, о нравы!
«Ладно, пусть делают что хотят, за ними есть, кому присмотреть, а моряки в Ладогу не выйдут — приказ я дал категоричный. По каналу пусть плавают — память моему старому фельдмаршалу на века. Да и Вяземский не тот человек, чтобы ему на уши присели, и он в их забавах участие принимал. Не поддастся на женские уловки. Кремень!»