Чтение онлайн

– Это все из-за маффинов, которые я ем в кафе, - со смехом ответила я. – А не жир с моей задницы.

– Итак, ты должна доплатить изготовителям маффинов, потому что они очень хорошо на тебя влияют.

Я покачала головой. Временами она была сумасшедшей, но она все еще оставалась для меня самым близким человеком, как сестра и наперсница.

В августе мне предстояло решить самую огромную проблему. Лэйтон круглосуточно работал сразу над тремя картинами и еще успевал доехать до Колорадо, чтобы встретиться с той небольшой студией. А я считала дни, дописывая свою первую книгу, так как у моего редактора руки чесались приступить к ней.

Лэйтон и я встретились всего на одну восхитительную ночь в Аризоне. Мы оба прилетели туда в субботу утром, а ночным рейсом я улетела обратно. Лэйтон забронировал билеты в Лос-Анджелес на полночь. Между этим, мы не выползали из постели, заказывали обслуживание в номер и пили кофе на балконе – это было единственное время, которое мы проводили вне номера.

Он оставил на моем бедре любовный укус, и мы смеялись над этим засосом как подростки.

Мы смотрели пиратскую версию фильма, над которым он работал. Его собирались выпустить в конце этого месяца. Он кормил меня на постели клубникой, окуная ее в шампанское. А я читала ему незаконченный пролог моей последней работы. Он любил меня нежно и медленно поздним субботним вечером, перед тем как мы отправились в аэропорт.

Я плакала, пока летела домой. Это был первый раз, когда я позволила себе расплакаться. Окружающая нас меланхолия с каждым нашим прощанием усиливалась. Но на этот раз она стала причиной физической боли. Мою грудь разрывало так же сильно, как и в бедрах отзывалась боль.

Но мы так и не говорили друг другу «я люблю тебя».

Было много «я влюблен/а в тебя» или «я скучаю/ла по тебе» или «ты мне так нужен/на». Но никаких признаний в любви. Я знала, что люблю его, как была уверена, что слеза, катившаяся по моей щеке, упадет на подлокотник моего кресла.

Находясь в самолете, я вспомнила о том, как мы впервые встретились с ним. Тогда Лэйтон был для меня никем, не то, что сейчас.

С тех пор все изменилось. Я больше не летала первым классом. Дженни больше не предпринимала никаких попыток свести меня с кем-то. Я писала и ела маффины.

А Лэйтон теперь был для меня всем.

*

В следующем месяце на экране моего iPhone высветилось имя моей мамы, в то время как я собирала свои вещи в кофейне. Я подумывала проигнорировать ее звонок, но она позвонила снова.

– Привет, мам.

– Привет, Чарли. Как дела? Ты все еще пишешь? – Ее презрение просачивалось сквозь динамик телефона, находящегося в другом штате, прямо в мою душу.

– Да, мам, пишу. Потому что именно этим я и хочу заниматься.

Снаружи была все еще хорошая погода, свежий воздух, солнце только начало садиться, поэтому я решила немного прогуляться. Я вставила наушники в уши и присоединила их к телефону, прослушав половину разговора.

– … что произошло с твоей впечатляющей карьерой? – говорила она. – Окончанием заочно? Папа бы так гордился тобой.

– Мам, я думала, что это то, чем я всегда хотела заниматься, но все оказалось не так. Я никогда еще не была такой счастливой. К тому же, я сама себе начальник, больше ответственности и контроля.

– Ты изменила себе из-за этого халявщика из Калифорнии.

– Мам, он фрилансер, а не халявщик.

– Не важно. – Еще больше презрения в одном слове.

– Слушай, тебе даже не нужно притворяться, что ты меня понимаешь. Я работала всю свою жизнь и заслужила время на любимое дело. У меня есть сбережения, что очень важно в Нью-Йорке, и я даже не коснулась денег отца, которые он мне оставил. Я, конечно, внесла залог на счет. Но мне нужно было попробовать.

– Ну, тогда тебе не нужно притворяться, что ты понимаешь, что я собираюсь у тебя спросить, - возразила она.

Мои ноги застыли, одна напротив другой, тело стало жестким и приготовилось к следующей маминой реплике. Что бы это ни было, в одном я была уверена – мне это не понравится.

– Гаррет хочет встретиться с тобой в эти выходные, и ты пойдешь. Он владеет какой-то компанией, и ему нужен кто-то рядом с ним. И это не обсуждается. Я уже сказала ему «да».

Я глубоко вздохнула и решила пробежаться по пути к дому. Может, до Нью-Джерси и обратно? Или так долго, чтобы сжечь внутри растущее напряжение.

– Я не могу, мам. Я уже кое с кем встречаюсь.

– Это тот, в другой стране. А Гаррет здесь, и ты нужна ему. Он напишет тебе позже и уточнит детали, но это будет в субботу, поздно вечером, на пикнике. Точка.

– Почему ты так зациклилась на Гаррете?

– Он вернет все на круги своя.

– Я итак уже на правильном пути. И не хочу ничего менять. – Вечерний ветер проник сквозь мой свитер, добравшись морозным воздухом прямо до костей. Я задрожала.

– Ты захочешь. Я одинока и вдова, и я попросила тебя.

– Пока, мам. – Это все, что я смогла сказать, прежде чем отключиться.

Я знала, что лучше поменять планы. Если бы я этого не сделала, то она бы пробралась в самолет и привязала бы к себе. Независимо от того, хотела я этого или нет, мне нужно было раз и навсегда закончить этот фарс.

Нужно ли сказать Лэйтону?

Я решила пробежаться до границы с Пенсильванией, чтобы разложить по полочкам все свои мысли.

Мы так и не разобрались с нашими планами на сентябрь. В стремлении завершить все дела, чтобы отпраздновать наши дни рождения в последние выходные месяца, мы надеялись украсть четыре дня, пока моя книга находилась на редактуре, а два его фильма готовились к релизу.

Я не собиралась врать. Я считала минуты, а ведь была только середина месяца.

Я не могла так поступить с Гарретом. Нужно было как-то найти выход из этой ситуации, решила я, пока мои ноги несли меня вверх по нью-йоркским улицам.

Глава 34

Лэйтон

Я закинул босые ноги на стол в студии, Генриетта лежала на прохладному полу, с ее пасти на паркетный пол капала слюна. Мы только что пришли с нашей утренней прогулки, и я немного нервничал. Будучи преисполненный решимостью игнорировать чувство, я надел наушники и прослушал несколько соло-отрывков электрической скрипки.

Идеально.

Я громко вздохнул. Я искал что-то подходящее для эротической сцены в ванной, последний кусочек этого фильма – и все – он готов. Я проиграл отрывок еще раз на ноутбуке и начал сопоставлять игру скрипки с каждым движением тел. Переливы мелодии идеально сочетались с жестким, татуированным мужчиной и гибкой женщиной на экране впереди меня. Он был грубым как наждачная бумага, а она – нежная как шелк. Вместе они представляли собой взрывоопасную смесь и придавали новый смысл выражению «пощекотать себе нервы».