Чтение онлайн

Нет! Почему? Опять навалилась паника. Софья была уверена, что угадала безошибочно. Должно было получиться!

Воздух в «спасайке» вдруг сделался густым и спёртым. Кажется, маска сейчас закончится. А вместе с ней и Соня. Думай, думай! Вспомни дословно, что именно сказал Франк! У тебя же отличная память!

«…все тогда как с ума посходили, спорили, какого же цвета платье – бело-золотое или чёрно-синее…» – Голос модельера звучал как будто издалека. Голова снова начала кружиться. Воздуха катастрофически не хватало.

Чёрно-синее, а не сине-чёрное!

Софья выкрутила рычажки на «8306». Цифры расплывались. Перед глазами начали задорно плясать крохотные мушки.

Ну же!

Замок лязгнул, открываясь.

Соня из последних сил навалилась на дверь и выпала наружу, срывая с лица маску.

Красивая.

Наконец-то стала спокойная и красивая. Как и должна была быть.

Человек поправил на девушке чёрную, в крупных розовых цветах, юбку, аккуратно завёл за ухо непослушную рыжую прядь. Встал, пошатываясь, на валуне, торчащем из воды, чтобы в последний раз посмотреть на свое творение.

Девушка сидела на большом камне, поджав ноги и положив голову на колени. Большие глаза мечтательно смотрели на отражение в заводи. Именно то выражение лица, которого он так добивался.

Идеально.

Она была слишком любопытной. В её статусе это, скорее, недостаток, чем достоинство. Но этим изъяном ему и приглянулась. Барышням не идёт суетливость, возникающая от чрезмерного жизнелюбия. Безмятежность и покой – теперь её спутники.

Подлинная красота.

Человек достал из кармана часы. Почти три пополуночи. Восход наступит с минуты на минуту. Первые посетители Нескучного сада появятся после пяти – дворники и владельцы визгливых маленьких собак. Её найдут быстро. Картинка не успеет испортиться.

Человек поморщился. Погода всё губит. Зной и солнце. Как хорошо было зимой. Мороз так хорошо схватывает тело, помогая остаться в нужной форме. Летом приходится прибегать к нелепым ухищрениям, придумывать поддерживающие конструкции. Хорошо, что под одеждой их не видно. Не должны эти «костыли» уродовать экспозицию. Но знание о том, что они есть, портило ощущение завершённости и гармонии.

А ведь впереди июль и август. Будет ещё сложнее, ещё жарче. Может, поэкспериментировать с составом раствора? Чтобы «цементировал» их ещё крепче? А запах? Что с ним делать? Как всё-таки недолговечно человеческое тело… Жаль, эту рыжую мало кто увидит. Как же роскошно вышло с пятой, какой ажиотаж, сколько зрителей. Надо будет придумать новый сюжет с подобным размахом.

Человек ловко перепрыгнул с одного валуна на другой. И уже примерился было сделать прыжок на берег, но вовремя остановился. Вот так и совершают глупые ошибки. Берег глинистый и влажный. Останутся чёткие следы. Не стоит давать подсказки полицейским. Они и так кружат слишком близко. Сыщики, конечно, недалёкого ума люди, но недооценивать их тоже не стоит. Возвращаться надо тем же путём, которым пришёл сюда. В обход, по камням и траве. Налегке будет быстрее.

Человек, петляя, покинул маленький пруд в Нескучном саду. Возле сидящей на берегу девушки ещё несколько минут витал лёгкий запах нашатырного спирта.

(Жертва № 6. Виктор Васнецов, «Алёнушка»)

Светло.

Почему так светло?

Соня открыла глаза. Картинка перед глазами слегка «плыла». Взгляду предстал очень белый потолок с солнечными квадратами. Слева обнаружилась ширма и кремовая стена за ней. Справа – окно с короткими молочными шторами. Они слегка покачивались на лёгком ветру. У окна дремала в кресле женщина, похожая на маму. Что она тут делает?

«А где я сама и что тут делаю? – подумала Соня. – Кажется, лежу в постели, но не дома. Обстановка незнакомая, матрас жёсткий, бельё слишком грубое». В нескольких метрах перед кроватью виднелась закрытая дверь. В изножье сидела на стуле девушка в белоснежном чепце и фартуке. Тоже спящая. Что за сонное царство посреди дня?

Есть тут хоть какой-нибудь цвет, кроме белого? Вот, кажется, у изголовья яркие пятна. Соня повернула голову и обнаружила тумбочку, заставленную букетами и открытками. Тёмно-красные вызывающие люпины торчали длинными свечками. Незабудки пышным облачком окутывали низкую вазу. Рядом вздымалась большая охапка белых пионов. Впрочем, нет, уже не белых. Они пожелтели и на кончиках лепестков стали неприятно коричневыми. Как тут оказались вянущие цветы? Этот вопрос почему-то показался Софье наиболее важным. Надо непременно выяснить, почему внимательная мама не заметила засыхающие растения. А потом уже разобраться, где находится она сама и почему все спят.

– Мама…

Голос показался сиплым и чужим. Соня закашлялась, и сиделка на стуле тут же открыла глаза и распахнула рот в изумлении.

– Очнулась барышня! Господь милосердный, Анна Петровна, она очнулась!

Загорская-старшая (а это на самом деле была она) вскочила со своего кресла и в момент оказалась возле кровати.

– Сонечка, милая, наконец-то! Я так молилась! Боже, какое счастье, ты снова с нами!

Мама плакала, обнимала лежащую дочь, целовала её руки и лицо. Да что тут происходит? Почему все так удивлены? Отчего мама заливается слезами и зовёт Соню не полным именем, как всегда?

– Я позову доктора! – Сиделка выбежала из палаты, хлопнув дверью.

– Сонечка, как ты себя чувствуешь?

Лицо у мамы было очень взволнованное и уставшее. Морщинка между бровей обострилась, глаза припухли.

– Нормально, – прошептала Соня, прислушавшись к себе и не найдя очевидных причин для беспокойства.

И хотела было спросить про пионы, но дверь снова распахнулась, и в палату стремительно вошёл доктор – невысокого роста, худой, с седой бородкой и бакенбардами. Он очень ловко подхватил стул медсестры и уселся по другую сторону от кровати. Серые глаза под седыми бровями внимательно уставились на девушку.

– Ну-с, Софья Николаевна, вы очнулись. Поздравляю.

– Георгий Павлович, чудо-то какое. – Мама снова прижала к губам вялую Сонину руку, и на пальцы закапало что-то горячее.

– Толика чуда вашими молитвами, Анна Петровна. А по большей части наука физиология. Я вам говорил: организм молодой, здоровый, оправится.

– Я так признательна. Вы её исцелили.

– Ну, медицина в таких случаях довольно бесполезна. У барышень, знаете ли, тонкая нервическая настройка, вот и перетянуло где-то струну. Всего лишь нужно было время на восстановление. Надеюсь, всё вернулось в норму. Но проверить, разумеется, стоит. Вы позволите, Софья Николаевна?

Соня позволила. Пока лишь ясно, что она в больнице и с ней что-то случилось. Понять бы, что именно.

Доктор между тем достал железную лопаточку, заставил открыть рот и сказать «а-а», посветил фонариком в глаза, потрогал лоб, приложил сухие ловкие пальцы к запястью, удовлетворённо покачал головой. Потом вытащил из кармана стетоскоп.

Соня чувствовала себя куклой, которую бесцеремонно рассматривают и ощупывают со всех сторон. И молча потянула тонкое одеяло вниз. Под ним обнаружилась домашняя ночная рубашка – с кружевным воротом на завязках и вышитыми васильками. От этой внезапной родной находки почему-то стало тепло в груди, а в глазах защипало. Кажется, мамин плач заразителен.