Чтение онлайн

– И что же случилось потом?

– Потом? А что? Решили, зачем с кроватью японской нам мучиться? Но поскольку денег стоит она немереных, отвезли на дачу её, а оттуда вернули нашу прежнюю - на ножках высоких и с балдахином. Зажили, как прежде. Но минимализм этот проклятый Клаву в покое не оставлял, и она мне сказала - я ошибалась: думала, что минимализм - это стиль жизни, а оказалось, что это - образ жизни. Ничего лишнего!
– ни куска еды, ни предмета, ни мысли, мозги затуманивающей. Ничего быть не должно - только ты и вакуум, остальное всё лишнее, временное, требующее исчезновения. Я услышал всё это, но не понял, что такая галиматья означает на практике.

– Хорошо. Вы пытались с ней говорить, разобраться?

– Бесполезно. Окружила она себя диетологами, гадалками, психотерапевтами. О пластической операции мечтать начала. Я этих разговоров с ней избегал - одни только траты и домыслы, как и что в жизни изменится. Думал, подурит-подурит, - успокоится.

– Интересно. А на даче как же вы с японской постелью справлялись?

– Вот, доктор. Сразу вижу, что вы - Вадим Петрович, специалист настоящий. Тут и постиг нас настоящий разрыв. Вы в точку попали.

– И что же случилось?
– заискрились глаза Петровича, доктора.

– Можно рассказать? Пару-тройку минут на это уйдёт...

– Конечно-конечно. Я весь в нетерпении...

– Слушайте. Хотел я на даче к кровати этой ножки приделать. Не тут-то было. Клава говорит - тяжело в ученье, легко в бою.

– Извините, я вас перебью. Вы передайте ей от меня - тяжело в лечении, легко в раю. Простите, продолжайте, пожалуйста.

– Ну, да. Я с вами согласен. А она говорит мне - будем тренироваться и предмет осваивать! Но на всякий случай рядом с кроватью поставили табуретку, чтобы утром можно было на ноги встать. А тут, как назло, друзья к нам приехали - мы все свои посадочные места собрали к столу, да ещё к соседям сбегали, три стула попросили на вечер. Естественно, ту табуретку, что около "японки" стояла, снесли вниз первым делом, где все и собрались. Забыл сказать - дача у нас небольшая, но двухэтажная, то есть с мансардой. Спальня располагается наверху, туда ведёт лестница очень крутая. После застолья спать разлеглись как-то сразу, ни о чём вперёд не подумав. Утром проснулся я раньше всех - с бодуна пить сильно хотелось, и с проблемой первым столкнулся. Но не растерялся!
– быстро оценил обстановку. Подполз к лестнице, встал коленями на ступеньку, что ниже была, и выпрямился. Ещё подумал про себя - надо же, как легко проблема решается. Как раньше-то не догадался? Вылез на улицу, потом друзья присоединились ко мне - они приехали к нам со своими палатками. Начали похмеляться. Только пошли анекдоты травить, слышу, Клава моя сверху орёт - Петрович, иди меня поднимай. Ага, думаю - разбежался! Кричу ей, а сам знаю, что она на четвереньках стоит у окна, - не видно её, но слышит всё хорошо. Так вот, кричу ей - к лестнице подползи, на ступеньку облокотись, так и встанешь. Через минуту слышим мы грохот, как в горах камнепад. Подбегаем!
– батюшки, Клава упала. Она не задом к лестнице подползла, как я это сделал, а передом. Пыталась схватиться у ступеньки за край, не удержалась, и её понесло. Мужики мои спьяну все ржут! Начался бракоразводный процесс... А Клаву полюбил я с первого взгляда. Подскажите, доктор, как теперь с нею нам быть?

– Честно говоря, всё это забавно, но я не вижу проблемы большой. Столько лет вместе вы!
– двое детей. И любовь не затухла, как приходится слышать... Нужно успокоиться, максимально принести извинения, рана загладится постепенно.

– Доктор! Я так и думал. Но проблема в другом. Клава после падения попала в травмотделение. Мы тогда быстро смеяться все перестали, когда увидели, что она теряет сознание. Приехала "Скорая" - опасались, что повреждён позвоночник. Врач в воскресенье, как и мы, с утра был нетрезвым. Успокоил - не переживайте, говорит, - позвоночника нет у неё. И отвёз Клаву в больницу. Кормили супругу там плохо, и она начала худеть очень быстро. И вдруг поняла, как надо питаться, не слушая диетологов и бабок-гадалок. За год потеряла 50 килограмм или больше. Мышление её от того окончательно исказилось, минимализмом бредит теперь ещё больше, требует вернуть в город кровать ту японскую. И требует развода! Вы не поверите - нашла мужика, лет на десять моложе её. Я сначала хотел отступить, но думаю, что нужно всё-таки за неё побороться. И дочки страдают. А имущество? Как его разделить?

– Господин Пороценко! За эту проблему я не возьмусь. Тут делай, что хочешь, но поверьте опыту моему - бабу, что оседлала жеребца молодого, на скаку не остановит никто. Бесполезно!

– Да, доктор, этого я и боялся. Думал, сеансы совместные какие-то проведёте. Меня в чём-то поправите, ей подлечите голову.

– Не возьмусь. Извините меня ради Бога...

– И что же тогда получается? Вадим Петрович! Что получается? За тысячелетнюю историю человечество не научилось бороться с такими недугами?

– Почему же? Давно научилось, но разучилось...

– И что за лекарство в деле таком помогает?

– Ладно, выпишу вам одно. Только его нигде не достанете...

– Любые деньги, доктор, любые деньги. Я вас умоляю...

– Деньги здесь ни при чём. Лекарство простое, очень простое. Дворяне в таких случаях на дуэлях стрелялись...

– И помогало?

– Ещё как...

– Надо же. А я думал, посоветуете похудеть, минимализмом заинтересоваться.

– Это уже не поможет. Похудеете - сразу новую подругу найдёте себе. Клаву свою позабудете, и со всем имуществом бросите. В трусах одних убежите к первой, что подвернётся. Если Клаву хотите вернуть - только дуэль.

– Вы уверены, что тогда она вернётся ко мне?

– Уверен? Конечно, уверен, но лишь процентов на пятьдесят.

– А почему такой нестабильный прогноз?

– Да потому, господин Пороценко!
– от чего лечат - от того умирают. А дуэли заканчиваются пятьдесят на пятьдесят. Но я вас ободрю. Если вам жребий выпадет остаться в живых, то Клава вернётся на все сто процентов.

– Ну и клизму вы вставили мне!
– в ужасе вскрикнул неизлечимый Петрович.

– Не нравится? Обратно могу отсосать, - пошутил доктор-Петрович.

– Вадим Петрович! Так, что получается? Вы толкаете меня на убийство?

– Ни в коем случае! Ни в коем случае!
– на вашем месте я б похудел. И заметьте, мой друг, что последние пять минут я вас консультирую. Таксу знаете вы. С вас причитается целых пять тысяч. Хотите спросить что-то ещё?

– Что вы, доктор? Что вы? Вадим Петрович, я так и сделаю, как вы мне сказали. А когда похудею, какую лучше мне выбрать - толстую или худую? Вдруг толстая опять похудеет и сорвётся с нарезки.

– Дорогой Пётр Петрович! Разговор не конкретный. Когда кто-то будет у вас на примете, приходите - поговорим. Приму вас со скидкой, как постоянного клиента. Не забудьте у секретаря накопительную карту оформить.

Пороцюк вышел из кабинета, весь съёжившись, земля уплывала и качалась меж ног. Не поднимая глаз, он подступил к стойке приёмной, чтоб расплатиться. Сверху написано было - "рецепшн", хотя по-русски правильно будет - ресепшн. "Вечно здесь путают "С" с буквой "Ц"", - подумал больной, достал свой бумажник и вытащил яркую пятитысячную купюру.

– Дай мне сюда её! Ты с ума что-ли сошёл?!
– резко рванула за руку Клава, выскочившая справа из туалета.

Пётр Петрович поднял глаза и обомлел - его жена стояла здесь перед ним. Ни секунды не рассуждая, он рванул назад в кабинет:

– Вадим Петрович! Вадим Петрович, - заговорщическим тоном он зашептал, - она уже здесь.

– Кто уже здесь, господин Пороценко?!

– Жена моя - Клава Пурген...

– Всё - всё - всё! Я больше не принимаю. Мне нужно в Госдуму, я еду в Совет Федерации. Запись по очереди месяца через два...

– Когда?!
– удивлённо вскрикнул Пётр Петрович.

– Только после дуэли! Только после дуэли...

"Что это с ним?
– обалдел Пороцюк.
– Как на глазах мужика подменили!" Он молча вышел опять в секретарскую.

– Ты совсем одурел на старости лет!
– на него закричала знойная Клава.
– Мои терапевты в пять раз меньше берут...

– Слыхала! С мужиком твоим буду стреляться.

– Петенька! Прости Христа ради. Если хочешь, я сама его удавлю.

Пётр Петрович удивлённо смотрел на жену. После конфликта они долго не виделись - Клава снимала квартиру. "Месяца два или три её не встречал?
– задумался он.
– Странно ведёт себя как-то?" И вдруг обнаружил, что супруга здорово раздобрела. На лицо округлилась - ещё немного и наберёт кондиции прежние! "Какое счастье, какое счастье, - пробормотал он тихонько. Комок сжимал его горло от чувств.
– Не худеть надо, а жену кормить следует! Вот в чём спасение".