Чтение онлайн

– Задаток я вам верну. Моя помощница привезет вам деньги в редакцию газеты прямо сегодня. Мне предложили другое дело. Вполне возможно, что мне придется в связи с этим уехать из города. Так что прошу вас больше мне не звонить.

– Но… Эдгар Робертович, а что мне делать? И что делать Глебу?

– Так как я больше не представляю ваших и его интересов, то полагаю, на этот вопрос вам придется искать ответ самостоятельно.

– Ну нет! – Инна вскочила со стула и повысила голос. – Я этого так не оставлю. Вы бросаете своего подзащитного, а значит, ставите под удар свою репутацию. Мне очень интересно, что скажет про это чудовищное нарушение профессиональной этики коллегия адвокатов, когда прочитает об этом в моей газете.

– Инна Сергеевна! – хорошо поставленный баритон теперь аж звенел от злости. – Только не надо меня запугивать. Подумайте, кто я и кто вы. Я не думаю, что ваш главный редактор обрадуется перспективе многомиллионного иска, который я обязательно вчиню, если прочитаю про себя хоть строчку. И можете быть уверены, что это дело я точно выиграю.

В трубке раздались гудки. Ошарашенная Инна перевела взгляд на сидевшего напротив Манойлова.

– Проблемы? – спросил он, закидывая в рот помидоринку черри.

– Да черт знает что! – сердито ответила Инна, плюхаясь обратно на свой стул. – Малванс отказался защищать Глеба.

– Почему?

– Да не знаю я, почему. Заявил, что у него изменились планы и он возвращает задаток. Да и какая мне разница? Надо думать, что дальше делать.

– А что тут думать? – Манойлов закинул в рот еще один помидор. – Я завтра же подыщу тебе другого адвоката. И все дела.

– Ты?

– А почему нет? Я давно в бизнесе, у меня много партнеров. Найду приличного адвоката. Пусть не такого знаменитого, как Малванс, зато более свободного и обязательного. Мне же еще и дешевле выйдет. Таких гонораров, как он, никто не дерет.

Инне стало стыдно. После того, как Коленька взвалил на себя финансовые обязательства, связанные с вытаскиванием Глеба из тюрьмы, он имел полное право выбирать, кому из адвокатской братии платить.

– Конечно, я приму твою помощь, – благодарно сказала она. – И если ты считаешь, что нужно найти адвоката подешевле, я согласна.

– Да брось ты! – он беспечно махнул рукой. – Дело-то плевое, тут любой адвокат справится. Хотя уж очень-то экономить я не буду, не бойся. Это не будет аттракционом неслыханной жадности.

Инна вновь мимолетно подумала о том, как это здорово, когда любую возникшую проблему кто-то решает за тебя, но при виде лукавой Коленькиной улыбки не выдержала и расхохоталась. Он рассмеялся вслед за ней:

– Уж если звезды так сегодня встали, что я заработал пару тысяч долларов на Малвансе, давай все же закажем десерт. Теперь я вполне могу себе это позволить.

Следующие несколько дней Инна продолжала работать как проклятая. Холод на улице стоял по-прежнему собачий. Машина не заводилась, но жизнь шла своим чередом, и в ней были участившиеся квартирные кражи у одиноких старушек, экономические обзоры, рекламные статьи и расследование самоубийства (или все-таки убийства?) прокурора Горохова.

Побывав у его вдовы, Инна практически убедилась в том, что прокурора все же убили. Одетая в траур женщина тихо, но непреклонно говорила, что жили они душа в душу, а главной любовницей мужа последние 15 лет была работа. Ни долгов, ни скандалов, ни проблем с детьми в этой семье не возникало. Зато жена вспоминала, что в последние недели перед Новым годом Горохов был взвинчен и напряжен, а в ответ на ее расспросы односложно сослался на новое дело. Привыкшая к сложной работе мужа Ольга Горохова решила оставить его в покое. Эта информация заставила Инну сделать охотничью стойку – вместе с очищенным перед роковым выстрелом апельсином она выглядела крайне подозрительно.

Следователь Мехов, когда она поделилась с ним своими подозрениями, зловеще попросил ее укоротить свой любопытный нос. А нелюбимый ею следователь Волков и просто выгнал из своего кабинета, пообещав в следующий раз спустить с лестницы.

Зато в деле об убийстве Алексея Карманова появилась новая информация, которой с Инной щедро поделился Ванечка Бунин. В интернет-кафе, куда ходил Глеб, удалось сначала отыскать электронную почту девушки Кати, с которой дружил Глебушка, а потом и саму Катю.

Катя действительно училась в Москве, но регулярно переписывалась с Глебом по электронной почте. Никакого любовного романа между ними не было. Кате просто хотелось поддержать ведущего борьбу с наркотиками парня, брошенного отцом. Она очень испугалась, когда узнала, что Глеб влюбился, причем в женщину намного старше себя.

– Понимаете, он говорил, что она очень красивая. Взрослая, самостоятельная. Такой женщине Глеб просто не мог быть нужен и интересен, – рассуждала учившаяся на психолога Катя. – Значит, ей от него было что-то нужно. И очень быстро выяснилось, что именно.

По словам Кати, новая знакомая (Глеб не называл ее имени) утверждала, что ее шантажируют. Для того чтобы ее позорная тайна (какая, Катя не знала) не вылезла на свет божий, нужны были деньги. Влюбленный Глебушка даже хотел обратиться за помощью к отцу, но не решался, понимая, что из-за наркотиков полностью вышел из доверия. В последнем письме он написал Кате, что придумал, как решить проблему, и честно сознался, что найденный им способ не очень-то законен. Катя умоляла его не делать глупостей, но на этот отчаянный призыв он уже не ответил.

– И кто эта женщина? – затаив дыхание, спросила Инна у Бунина.

– А черт ее знает! Твой дружок детства молчит на допросе, партизан недоделанный. Утверждает, что вся эта история – плод его больного воображения. Мол, врал я, граждане следователи, своей подруге. Хотел более крутым и взрослым выглядеть.

– Так, может, и правда врал?

– Может. А может, и нет. По крайней мере мать про эту страстную любовь ничего не знает.

– Пожалуй, схожу-ка я к нему еще раз, – задумчиво сказала Инна. – Устроишь?

– Сходи, – неожиданно легко согласился Иван. – Может, и правда толк будет.

В изолятор временного содержания Инна отправилась назавтра. За свою журналистскую карьеру она бывала здесь десятки раз. И так уж повелось с самого первого визита, что едва за спиной с лязгом захлопывалась железная решетка и нужно было ждать, пока конвоир (в перцевском случае, слава богу, сопровождающий) откроет другую, ведущую в следующий коридор, не робкую по натуре Инну охватывал жуткий страх, что она больше никогда отсюда не выйдет.