Чтение онлайн

— Господи! — ужаснулась моя будущая свекровь. — Но зачем? Для чего они это делают?

— А вот этого, — покачал головой папаша, — я вам не могу сказать. Секрет. Я и так уже слишком много наговорил.

Какое-то время мы молча попивали вино.

— Нет, дорогие мои, — прервал молчание отец, — мы не должны грустить. Все-таки это помолвка Малинки. Праздник должен продолжаться.

И он продолжился.

20.01.Это сегодня. Если не получится прямой, я брошусь в Вислу и разобьюсь о лед. А если получился, то что дальше?

22.01. Не писала целых два дня. Привыкаю к Новому. Новый пока что ничего не чувствует. Когда я глажу его по спинке, ощущения, будто я притрагиваюсь к картону. Хуже всего у основания около перегородки, где наложили шов. Прикосновение я ощущаю, как сквозь слой изоляции. Не понимаю, чем так восхищался доктор Коваль. «Ну, красиво выпилили. И хрящи тоже вырезаны аккуратненько». Он подал мне зеркало, и я увидела жирного (оттого что не мытого две недели) урода между двумя желтыми подковами под глазами. Если так выглядят аккуратно вырезанные хрящи, то как же выглядят вырезанные неаккуратно? Коваль увидел ужас в моих глазах и стал меня утешать:

— Это что за выражение лица? Такой красивый носик, а ты плачешь.

— Но вы же обещали, что он будет как у того блондина, — совершенно раскисла я.

Коваль не выдержал и засмеялся:

— Деточка, ты думаешь, нос — это пряник? Вынимаешь его из формы, и готово? Это тело, которое две недели назад еще пилили, резали, зашивали. Оно имеет право быть опухшим и онемевшим. Подожди месяц-другой и тогда увидишь результат. А пока тебе предстоит массировать и растирать его. А иначе он засохнет и отвалится, — пошутил под конец он.

Вот я сижу и растираю. Растираю и массирую. Хорошо, что идет снег, хорошо, что холодно. Хорошо, что Рафал не видит меня.

8.02. Последние недели я посвятила массажу и магистерской работе. Скоро защита, а у меня готова только исследовательская часть. Теперь я ищу теорию. А когда устаю, остервенело массирую. Втираю мазь с арникой и жду. Уже чуть лучше. От синяков не осталось и следа. А главное, я узнаю себя в зеркале. В общем, изменения небольшие, может, заметней всего в профиль. Вчера пришла Эва. Я открываю, а она, как увидела меня, в крик. Якобы так испугалась.

— Не валяй дурака. Когда ты меня забирала после операции, я выглядела гораздо хуже.

— Это должен был быть вопль восторга. Я думала, мне откроет сама Памела Андерсон. Ну, покажись. Улыбка. Наклони голову. Теперь в другую сторону.

— Ну и как? — спросила я.

Эва никогда не станет врать и приукрашивать, но и по больному никогда не бьет. За это я ее и люблю.

ЭВА

Настоящая подруга с телом Сельмы Хайек. Несколько раз она спасала меня. Впервые два года назад, когда я сдвинулась на почве похудания.

СДВИГ НА ПОЧВЕ ПОХУДАНИЯ

А началось все так. Я вошла в брючный магазин. Взяла несколько пар и направляюсь в примерочную.

— Куда это вы с этими «эсками»? — преградила мне дорогу продавщица. Размер XXS. — Порвать хотите?

— Почему? — невинным голосом поинтересовалась я.

— Потому что вы носите «эмку», на глаз не меньше тридцать восьмого, а после пиццы так небось даже сороковой.

В тот день я и приняла решение сесть на диету. Ждала я какой-нибудь значительной даты — тогда легче начинать. Первое мая, последний день года, именины месяца. О, есть: 15 декабря. День рождения Эвы. Я заранее скупила полмагазина здоровой пищи. Хлопья из отрубей. Чай из коры крушины, сыр тофу, ксилит, хрустящие хлебцы. На трудные минуты шоколад без сахара. И два литра пепси-макс. Всего несколько калорий, а живот набивает не хуже бигуса. Потом я произвела измерения. 90 бюст, и пусть так и остается; 66 в талии, а желательно — 60; 94 в бедрах, а должно быть 89. Для начала даю себе месяц, до сессии. Я установила распорядок диеты. Утром хлопья на соевом молоке. Стакан пепси. Потом обед: яйцо плюс стакан пепси. Полдник: тофу и стакан пепси. Ужин... Какой ужин?

Два дня я ходила гордая и бледная. На третий сломалась. Заодно выяснилось, что у меня аллергия на сою. После соевого молока у меня трещала голова. А у сыра тофу был вкус гипса, замешанного на воде из-под крана. На третий день я встала на весы. Ни грамма не убавилось. Столько мук понапрасну. Бурчание в животе. Кошмары на тему взбитых сливок, слюна до земли при виде горячих оладушек. Мучительные грезы о хрустящей горбушке ржаного хлеба с маслом и помидором. Трясущимся пальцем я набрала номер «Телепиццы». Заказала большую со всеми добавками. У них как раз была рекламная акция, и я получила в качестве премии еще одну большую — «Маргариту» с оливками. Я сожрала обе, заливая пивом. А потом лежала, развалившись, как такса. Лежала полная пиццы и презрения к себе.

Очередную попытку я предприняла после праздников. Дома нет никакой возможности худеть. Тем более со Сташеком, сожителем мамы. Стоит оставить на тарелке не до конца обглоданную куриную косточку, и он тут же заводит проповедь о голодающем населении Северной Кореи. Когда в Сочельник я попыталась пропустить фаршированного карпа, Сташек демонстративно извлек клетчатый носовой платок размером с салфетку и утер незримую слезу.

— Ну я правда больше не могу, — объясняла я. — Я и так уже набита до ноздрей.

А он промокнул второй глаз.

— Если я проглочу еще хоть кусочек, у меня из ушей полезет. И вообще я лопну поперек шва.

Сташек указал пальцем на пустую тарелку, для странника.

— Быть может, Он не постучал в нашу дверь, потому что Ему не хватило сил дойти до нас.

— Но это вовсе не причина обжираться за Него, — вступился за меня Ирек.

— Само собой, нет. Я говорю только, что одни умирают с голоду, как девочка со спичками, а другие пренебрегают великолепным карпом. Капризничают, видите ли.

Я сдалась. Сделала три глубоких-глубоких вдоха и приняла вызов Сташека.

После Нового года я взвесилась. Четыре килограмма лишку. Нужно как можно срочней предпринимать решительные действия. Я полезла в календарь. Есть! Шестое января. На царей-волхвов. Хорошая дата. Я нашла совершенно новую диету. Ешь каждый час, благодаря этому больше сгорает, и к тому же каждый час что-то кладешь в рот. Выдержала я неделю. Никогда в жизни я не смотрела столько на часы. Едва съем сухарик — и тут же начинаю считать секунды до очередного кормления. Салат из трех помидоров и двух ложек йогурта нулевой жирности. Помидоры уже приготовлены. Чтобы чем-то занять руки, я порезала их на двадцать тонюсеньких лепесточков. Йогурт уже открыт. Еще двадцать минут. Я опустила в него чайную ложку. Даже не знаю, когда я все съела. И только в этот миг ощутила голод. Но я еще боролась. Погубили меня рогалики с вареньем.

Прошла неделя диеты. Я решила куда-нибудь выйти, чтобы не смотреть все время на холодильник или на часы. Пошла к Иоле. А она как раз испекла замечательные рогалики с вареньем. Румяные, они лежали на блюде, и я не могла отвести от них глаз. Видно, Иола это заметила, потому как пододвинула мне блюдо прямо под нос.

— Угощайся, я их напекла килограмма два.

— Я не хочу есть, — безразличным тоном ответила я, и в этот момент в животе у меня как заурчит.

— Давай я положу тебе на тарелку.