Чтение онлайн

— Ничем, милорд, хотя, если честно, вам ничего другого не остается. Если вы, конечно, хотите помешать этому негодяю исчезнуть вместе с вашей дочерью.

———

[1] Вокзал Сен– Лазар (фр. Gare Saint– Lazare) — одна из шести крупных головных железнодорожных станций Парижа.

[2] Гавр (фр. Le Havre, [l? '?:vR]) — город и коммуна на севере Франции, в регионе Нормандия, супрефектура в департаменте Сена Приморская. Гаврский порт — один из крупнейших во Франции.

[3] Кладбище Пасси (фр. Cimetiиre de Passy) — одно из известных кладбищ Парижа. Кладбище устроено как висячий сад, оно возвышается над площадью Трокадеро и находится непосредственно у дворца Шайо. Для того чтобы в него попасть, необходимо обогнуть холм и пройти через монументальные ворота, созданные архитектором Берже. Кладбище Пасси насчитывает всего около двух тысяч могил.

[4] Кингстаун — название города Дун– Лэаре с 1821 по 1921 год, Ирландия.

[5] Вист (англ. Whist) — командная карточная игра, предшественница бриджа и преферанса. Известна с XVIII века. Название «whist» в переводе с английского языка означает «тихий, спокойный».

Тот факт, что совершенно посторонний человек оказался в курсе всего, что происходило с Хлоей, совершенно всех ошарашил, но уже никто не стал возражать, когда незнакомец повел их к ждущему возле дома экипажу и повез прочь с острова Сен-Луи. Как только они оказались в безопасности, таинственный похититель представился как Самсон Кернс, полковник французской армии английского происхождения. Он выглядел совершенно спокойным, но оружие держал наготове всю дорогу. Казалось, мужчина выполняет роль гостеприимного хозяина во время кратковременного визита в город гостей и даже показал им огромную железную башню, которую выстроил месье Эйфель, когда экипаж пересекал Сену прежде, чем углубиться по одной из тенистых дорог Булонского леса.

Сквозь запотевшие окна можно было различить лишь черные силуэты деревьев на фоне свинцово-серого неба. Стало так холодно, что Александр снял пальто и накинул мерзнущей Теодоре на плечи поверх одолженного у Хайтхани. Вскоре экипаж свернул на ведущую к Версалю дорогу и на горизонте появился размытый контур какого-то здания.

К всеобщему удивлению, это оказался особняк, который вполне мог бы удовлетворить запросы самой Марии-Антуанетты[1]. Их путь был прерван резной оградой из позолоченной бронзы. Буквально через пару минут перед ними возник лакей в серебристой ливрее и распахнул ворота, за которыми простирались тщательно распланированные сады, которые туман окрасил в серую палитру. Тут и там были расставлены скульптуры, которые, казалось, подглядывали за визитерами из пышных, покрытых росой розариев. Когда карета остановилась на площадке перед особняком, Теодора ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Я была здесь несколько лет назад, — прошептала она, когда англичане спросили, что случилось. Она уставилась на статую сидящей на корточках Венеры, венчавшую фонтан в центре площадки. — Это особняк графа де Турнель…, мой и моего патрона знакомый. Меня приглашали сюда на прием во время одного из визитов в Париж.

— Полагаю, в этом нет ничего удивительного, учитывая ваши взаимоотношения с аристократией, но почему вас так беспокоит возвращение сюда? — удивленно поинтересовался Александр.

— Ну…, скажем так, между мной и графом де Турнель кое-что произошло, — ответила Теодора, все больше смущаясь. Лайнел повернулся к ней. — Константину вздумалось заполучить кое-какие этрусские артефакты, принадлежавшие этой семье… графа всегда чрезвычайно интересовало искусство… и князь попросил меня, чтобы я с ним пофлиртовала, дабы убедить продать реликвии. Мне это удалось, но, боюсь, несчастный вообразил себе слишком многое. Еще четыре месяца после сделки он посылал мне на Сен-Луи букеты орхидей, что стало поводом для сплетен в Париже на весь сезон! Если бы я могла предположить…

— На самом деле, длилось все это дольше, чем один сезон, — уточнил Кернс. Кучер открыл дверцу кареты, и полковник вышел первым. — До самой смерти графа в прошлом году, его страсть к Маргарет Элизабет Стирлинг была у всех на устах.

— А графиня, разумеется, ненавидела меня все это время, — сокрушенно произнесла девушка, закрывая руками лицо. — И кто меня просил быть столь преданной?

— Издержки производства, смею предположить, — съязвил, не удержавшись, Лайнел. — Если женщина посвятила себя искусству соблазнения, ей не следует беспокоиться о том, что кто-то может посчитать ее куртизанкой.

Теодора ограничилась яростным взглядом и приняла руку Кернса, чтобы выйти из экипажа. Вслед за полковником, они поднялись по небольшой лестнице, ведущей к обрамленному колоннадой входу, за которым простирался роскошный холл, больше похожий на бальный зал: белые стены, украшенные лепниной и изогнутая словно улитка лестница в глубине. Пока Кернс разговаривал со слугой, отправляя его наверх с извещением о прибытии, англичане и Теодора, молча стояли и оглядывались по сторонам.

— На тюрьму это точно не похоже, — произнесла девушка. — Хотя, на данном этапе, я уже ничему не удивлюсь. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь меня приведут сюда, держа на прицеле…

— Впервые слышу о де Турнелях, — сказал Оливер, осматриваясь. — Они, случайно, не состоят в родственных отношениях с князем Драгомираски?

— Насколько я знаю, нет, лорд Сильверстоун, хотя, все возможно. Как мне рассказали, первый граф получил свой титул от Короля-Солнце[1], будучи одним из его любимых фаворитов. Кажется, его потомкам чудом удалось избежать гильотины и с тех пор де Турнели лишь приумножают власть и богатство. Ныне они считаются богатейшим родом во Франции.

— Вижу, что вы неплохо справились с домашним заданием, когда вам приказали втереться к нам в доверие. Жаль, что мой супруг не сможет быть сегодня с нами, дабы оказать вам гостеприимство.

Услышав эти слова, все дружно повернули головы на доносящийся с верха лестницы голос. Красивая женщина лет сорока спускалась вниз, одетая в расписанный розами шелковый халат гранатового цвета. Три шумные водяные собаки[2] суетились у ее ног.

— Мисс Стирлинг, — продолжала она, улыбаясь все лучезарнее. — Надо же, что было и что стало! Если бы не акцент, ни за что бы вас не узнала!

Женщина говорила с явным французским акцентом, каштановые локоны каскадом рассыпались на округлых плечах.

— Ни гранатовых серег в ушах, ни черного бархата и кружев. Похоже, слухи о вашей опале оказались верны.

— Графиня, — ответила Теодора, — невероятно, как быстро распространяются новости.

— Словно колибри, по крайней мере, в этом городе, хотя, кому я это рассказываю? Разве вы еще не привыкли быть постоянной темой для разговоров?

— Сказать по правде, по-моему, для вас тоже кое-что изменилось за последнее время. Последний раз, когда я вас видела, у вас, как и у меня, был покровитель…