Чтение онлайн

от друга.

– Берлин. Это подходит. Уверена, она в классной фирме, и носит дорогие чёрные

костюмы и чёрные сапоги.

Макс покачал головой. Казалось, он хотел что-то возразить, но передумал и

нерешительно сказал:

– Я уже давно её не видел. После смерти. После смерти твоей двоюродной сестры она

больше не носила чёрный цвет. И больше не приходила сюда. Время от времени мы

созваниваемся.

Я не знаю, почему меня так потрясло. "Мира носит цветное?" Я посмотрела на Макса.

Он выглядел немного как Мира, и имел больше веснушек, но она их уже отбелила. Его глаза

были разноцветные. Карие. Ещё было там что-то светлое, зелёное или жёлтое. Те же тяжёлые

веки. Я вспомнила о них снова. Его глаза я уже знала, когда мы были ещё детьми, но тело

было мне незнакомым. Между тем, он был достаточно крупным экземпляром, чем я, и

немного располагающим. Светлокожий, гладкий, не очень широкий, но натренированный. Я

взяла себя в руки:

— Макс.

— Что ещё?

— Макс. У меня нет полотенца.

Он несколько смущённо посмотрел на меня, показывая подбородком на свою кучу

одежды, и открыл рот. Но, прежде чем успел предложить мне своё полотенце, я быстро

сказала:

– И у меня нет купальника. Я имею в виду не…

Я нырнула в воду немного глубже, чем взгляд Макса позволял ему задержаться поверх

моих плеч. Он кивнул. "Могла ли я там узнать спрятанную ухмылку?"

– Хорошо. Так или иначе, я хотел поплавать ещё немного. Бери, что тебе нужно, —

произнёс он, коротко кивнул и поплыл кролем.

— Какой приятный, серьёзный молодой человек, и так вежлив, — пробормотала я,

когда выходила из воды и удивлялась, почему так едко прозвучало. Вначале я не хотела

брать его полотенце, но потом взяла и долго вытиралась, пока совсем не высохла. Я надела

свою одежду. И когда садилась на велосипед, чтобы вернуться, то посмотрела вдоль озера и

увидела, как Макс стоит на другом берегу. Я коротко махнула. Он поднял руку, и тогда я

поехала.

Когда я приехала домой, воздух над асфальтом уже нагрелся так, что мерцал. Казалось

улица превращалась в реку. Я задвинула велосипед в прихожую, где всегда влажный

полумрак поднимался из глинистой почвы и побеленные известью стены изливали холод.

Светлые плечи Макса в чёрной воде. Глаза как болото и топь.

"Должна ли я просмотреть документы? Проверить документы на наследство? А я

вообще что-то получила? Или собрать куски воспоминаний? Побродить дальше по

комнатам? Выйти? Взять шезлонг и почитать? Посетить господина Лексова?"

Я достала из шкафа белую эмалированную миску и пошла в огород к смородиновым

кустам. Было хорошо знакомое чувство тёплых ягод, которые так нежно берут в руку как

птичьи яйца. Наверху, где на ветке висит гроздь, отрывают одной рукой, пока другой держат

ветвь. Быстро и спокойно мои руки рвали спелые ягоды. Я села на поперечные сосновые

балки и откусывала зубами эти молочно-золотистые ягоды от зелёного основания. Они были

кислыми и сладкими одновременно, с горькой косточкой и тёплым соком.

После тёплого сада я пошла назад в дом. Большая сине-зелёная стрекоза рванула через

кусты как напоминание, мгновение повисела в воздухе и исчезла. Пахло спелыми ягодами и

землёй. И ещё чем-то гнилым, возможно, помётом, мёртвым животным и тлеющей мякотью

плода. У меня появилось внезапное желание вырвать руками сныть, которая разрослась. Что

заставило меня опуститься на колени и подвязать к более плотной опоре побеги горошка,

которые слепо вились вокруг ограды, цветоножек и трав. Должно быть, его тоже посеял

господин Лексов. Вместо этого я решительно сорвала несколько высоких колокольчиков и

дёрнув за собой низкую калитку, прошла к крыльцу мимо кухонных окон, открыла дверь в

прихожую. После слепящего утреннего света я ничего не смогла увидеть в этом сумраке.

Сильная глиняная прохлада проникала под мою чёрную одежду. На ощупь я отыскала

велосипед и вытолкнула его на улицу. Я снова поехала по главной улице вверх, направляясь

к церкви. Но вместо поворота налево, я свернула направо мимо выгона для лошадей, к

кладбищу.

Я оставила велосипед на площадке рядом с другим старым велосипедом какого-то

господина. Собрав к моим колокольчикам ещё несколько стеблей красного мака, я пошла к

фамильному месту погребения.

Господина Лексова я увидела уже издалека. Седые волосы светились над листвой

вечнозелёных живых изгородей. Он сидел на скамейке, которая стояла в паре метров от

могилы Берты. Его взгляд обеспокоенно скользнул по мне. Мне хотелось быть здесь

исключительно одной. Когда учитель услышал мои шаги по гравию, то напряжённо

поднялся и пошёл мне навстречу.

— Я как раз хотел уходить, — сказал он, — вы хотите побыть одна.

Мне стало стыдно, потому что старик прочёл мои мысли, слово в слово, и поэтому я

покачала головой.

— Нет. Конечно, нет. Я и так уже хотела спросить вас, не зайдёте ли вы после

рассказать историю до конца?

Господин Лесков беспокойно оглянулся.

— О, я думаю, там нечего больше добавить.

— Да, но что произошло потом? Вы обвенчали Берту с Хиннерком? Как вы могли их…

Я имею в виду, как вы могли…

Я смущённо оборвалась на полуслове, "мою бабушку сделать беременной", но вряд ли

я могла так сказать. Господин Лексов заговорил тихо и энергично:

— Знаете, я полагаю, это совсем не то, о чём вы говорите. Ваша бабушка Берта была