Чтение онлайн

Неплохо было бы помочь ей, решил Гард, и принялся аккуратно отделять один цветок от другого и класть в протянутую руку.

— Когда я был мальчишкой, — заметил он, — мы часто помогали маме сажать цветы — нарциссы, ноготки и маргаритки. С тех пор я никакой работой по саду не занимался, разве что несколько раз за лето помогал отцу подстригать газон.

— Ты ведь жил в казарме, где же тебе было заниматься садом-огородом, — заметила Мэйбл.

— Я не всегда жил в казарме. Однажды мы снимали… — Поняв, что сказал лишнее, Гард отошел и взял под деревом еще одну корзину с цветами. Черт побери, теперь не отделаешься, подумал он.

— Что снимали? — спросила Мэйбл.

— Дом, — выдавил он из себя. И кто его тащил за язык!

— Кто это «мы»?

— Я и еще один полицейский.

— Ну, по мнению мужчин, иметь цветник перед домом вовсе не обязательно, ведь так?

Помощник молча протянул ей следующий цветок и, когда она взяла его, принялся растирать пальцами сухой комочек земли. Его молчание насторожило женщину — будто в чем-то провинился. И она, на секунду прекратив свое занятие, взглянула на него. Гард поспешно отвел глаза, чувствуя на себе ее испытующий, оценивающий взгляд. Наконец Мэйбл отвернулась и снова принялась методично втыкать цветы в землю.

— Надо же, далее сейчас, в шестидесятых годах, когда произносят слово «полицейский», я представляю себе мужчину, — заметила она. — Но ведь в полиции служат и женщины?

Гард и на это ничего не сказал.

— Вы были любовниками?

Теперь настала его очередь смотреть на нее, а ее — избегать мужского взгляда. И он увидел совершенно бесстрастное лицо — Мэйбл мастерски сумела его изобразить. Но голос ее выдал — он так и звенел от ревности. Странно, что она ревновала к женщине, с которой он не встречался уже много лет. Которую использовал, как и остальных, чтобы забыть свою первую любовь.

— Да, — равнодушно произнес он. — Были. — И голосом, дрожащим от злости, продолжал: — Ты сама порвала со мной и вышла замуж за другого! Так что я имел право спать и жить с кем угодно.

— Знаю, — виновато согласилась Мэйбл. Потом распрямилась на коленях перед клумбой и, запрокинув голову, взглянула на небо. — Как бы я хотела…

И осеклась. Гард не стал допытываться, чего бы она хотела. Он и так это прекрасно знал. Сам желал того же. Чтобы жизнь сложилась по-другому. Чтобы Реджи Роллинса никогда не было в ее жизни. Ну почему у нее в свое время не хватило силы воли дать отпор отцу? Прибежала бы к нему, Гарду, и попросила жениться на ней, увезти ее куда глаза глядят, подальше от отца. Чтобы их любовь длилась всю жизнь.

Но ничего этого не случилось. Родителям она подчинилась, к нему не прибежала, умоляя увезти куда-нибудь подальше, а Реджи стал ее мужем, лучшим другом и отцом ее сына. А он, отвергнутый, отошел куда-то на задний план и исчез из памяти. И любовь их длилась всего-то около года, а уж никак не всю оставшуюся жизнь.

Но, что самое обидное, хочет он того или нет, изменить что-либо уже не в силах.

— Ну, все! Остальные посажу вечером, когда спадет жара. — Мэйбл встала, стащила перчатки, сделала пару наклонов вперед, чтобы размять поясницу, и выпрямилась. Раскрасневшаяся, с короткими завитками волос, прилипшими к влажной коже. — Пойду приведу себя в порядок, скажу сыну, что ты пригласил нас обедать, и поедем. Может, войдешь?

Гость покачал головой.

— Подожду здесь.

Гард проследил, пока хозяйка не скрылась за дверью, и уселся на ступеньку. Когда-нибудь — может, через несколько недель, а если повезет, то и через несколько месяцев — он в последний раз будет наблюдать эту картину. А потом вернется к своей прежней жизни — жизни без нее, хотя отлично представлял себе, какой это будет ад кромешный.

Хлопнула входная дверь, из дома вышел Алан и тоже уселся на лестнице, но ступенькой выше.

— Мама говорит, вы нас везете обедать…

— Куда бы ты хотел поехать?

— В таком виде? — Мальчишка дернул себя за старенькую футболку. — Только туда, где меня никто из знакомых не увидит. А то я одет как пугало!

— По-моему, тебе еще рановато думать, во что ты одет.

— А вот бабушка Роллинс говорит, что нужно смолоду гордиться своим внешним видом, — отрезал Алан. — Правда, только тогда, когда пытается нацепить на меня рубашку с галстуком. Ненавижу эти удавки! — И прежде чем Гард успел что-то сказать по этому поводу, мальчонка быстренько перевел разговор на другую тему. — Может, мы сегодня не будем работать? А то такая жарища…

Воспитатель укоризненно взглянул на него.

— Ты отбываешь наказание, Алан. Советую не забывать об этом.

— Как же, забудешь тут! — пробормотал подопечный.

— Однако… — взрослый подождал, пока мальчишка снова обратит на него внимание, — сегодня решено сократить время работы на два часа.

Лицо Алана просветлело.

— Это из-за жары? Хоть бы она подольше продержалась!

— Не знаю из-за чего.

Лейтенанту сообщили новость, как раз когда он собирался ехать в эту семью, и ему было не до расспросов. Им владело одно желание — снова увидеть Мэйбл и узнать, сердится ли она на него за то, что произошло в прошлые выходные.

— Когда я сегодня вернусь после работы домой, мама отвезет меня к бабушке. Я останусь там ночевать. Мы сначала позвоним папе, а потом пойдем купаться. У них большой бассейн. Вода в нем подогревается, а зимой сверху натягивают тент, чтобы не замерзнуть. Я плавать люблю. В Мемфисе даже был в сборной школы, пока мама с папой… ну, вы знаете…

— А почему тебе нужно ехать к бабушке с дедушкой, чтобы позвонить отцу? Ты что, отсюда не можешь? — нахмурившись, спросил Гард. Его отчего-то насторожили именно эти слова Алана.

Мальчик беззаботно пожал плечами.

— А мы всегда так делаем, с тех пор как переехали. Мама с папой друг с другом почти не разговаривают, а бабушка с дедушкой ему часто звонят, и если он чувствует себя хорошо, я тоже могу, с ним поговорить.

— Он что, болен?

— Ага. Он заболел как раз перед нашим приездом сюда. И в больнице лежал пару раз. Иногда он вроде ничего, а иногда какой-то странный и… — Внезапно, видимо, вспомнив, с кем разговаривает, мальчишка оборвал себя на полуслове, а через секунду с вызовом добавил: — Но он поправится и тогда приедет сюда! Мы снова будем жить вместе, одной семьей. Втроем!

В дверях появилась Мэйбл. Отлично, обрадовался Гард, как раз вовремя. Лучшего момента и придумать нельзя. Не хотелось отвечать на вызов мальчугана, особенно когда он, сам того не ведая, дал ему новую пишу для размышлений.

Значит, Роллинс был болен и два раза лежал в больнице. Интересно, почему Мэйбл никогда об этом не говорила. И сыграла ли эта болезнь свою роль при разводе? Может, именно она дала мужу понять, что жизнь слишком ценная штука, чтобы тратить ее на женщину, которая никогда не любила его, которая и замуж-то вышла только из-за денег?