Чтение онлайн

— Я что, стал делать поблажки Алану, потому что встречаюсь с его матерью? Или, наоборот, слишком к нему придираюсь? Ты можешь сказать, положа руку на сердце, что я отношусь к нему не так, как к Фрэнсису или Мэтью?

— Насколько я могу судить, нет. Но…

— Тогда в чем дело? Барбара вздохнула.

— Она тебе не пара, Гард. Ты хоть знаешь, кто она такая, чем занимается ее отец и бывший свекор?

— Да.

— И ты считаешь, что они когда-нибудь примут тебя в свой круг?

— Не знаю. Но я ее приму в свой. — По крайней мере, на некоторое время, подумал он и добавил: — Послушай, Барбара, мне дорого твое участие, но…

— Она разобьет твое сердце! Вполне вероятно.

А может, и наоборот.

— Мне пора идти, коллега, — сухо сказал он, поднимаясь с кровати. — До завтра.

Повесив трубку, Гард надел новую рубашку, причесался и проверил, есть ли деньги в бумажнике. Хотел было сунуть его в карман, но, снова раскрыв, вытащил газетную заметку.

И впервые за долгие годы прочел ее от начала и до конца — от даты, времени и места проведения свадебной церемонии до биографических сведений. Сначала о Мэйбл — где учится, на кого, как зовут родителей, дедушку и бабушку, а рядом то же о Реджи. Оба были прилежными учениками, происходили из одной социальной среды, выросли по соседству, у них была масса общих интересов. На первый взгляд идеальная пара.

И тем не менее их супружеская жизнь не удалась.

Все было бы по-другому, если бы он стоял тогда с Мэйбл под венцом, без ложной скромности подумал Гард.

Хоть и вырос он в беднейшем квартале, с девушкой их связывало нечто большее, чем происхождение и воспитание, их связывала любовь. А когда люди испытывают друг к другу подобное чувство, все остальное не имеет значения.

Интересно, что бы он ощущал, доведись ему отмечать с Мэйбл годовщину свадьбы? Или вместе растить детей?

Гард не стал класть заметку обратно в бумажник, туда, где она покоилась в течение тринадцати лет, а сунул в ящик с носками. Взяв ключи и поношенную кожаную куртку, он вышел из комнаты и поехал в город.

— О чем ты собирался со мной поговорить?

Голос Мэйбл нарушил ночную тишину.

Весь вечер она ждала, когда он начнет этот разговор. Гард казался таким серьезным, когда заявил ей днем, что хочет кое о чем спросить. Но ни во время ужина, ни когда они смотрели телевизор, ни после, когда просто наслаждались тихим вечером, не заговаривал на волнующую его тему.

А теперь настало время возвращаться в казарму. Хозяйка вышла проводить его на крыльцо и только тут отважилась задать этот вопрос. Если предстоит нелегкий разговор, резонно рассудила она, то его проще вести в темноте осенней ночи.

Гард стоял к ней спиной, положив руки на влажные от росы перила. Помолчав секунду, он ответил:

— О Реджи.

Вздохнув, Мэйбл встала рядом с ним. Тут уж никакая темнота не спасет. И ночью, и днем, ей одинаково неловко обсуждать с этим человеком своего бывшего мужа. И тем не менее он имел право знать все.

— Почему вы разошлись, Мэйбл? Что произошло?

Вдохнув побольше воздуха, женщина неохотно ответила:

— Я тебе уже говорила, Реджи нашел то, что стало ему дороже нас с сыном.

Она почувствовала на себе его выжидающий взгляд.

— Другую женщину?

Он произнес эти слова таким будничным тоном, будто считал само собой разумеющимся, что супруг мог предпочесть ей другую. Если бы замужество имело для нее хоть какое-то значение, она бы оскорбилась. А ей было все равно.

— Нет, не другую женщину.

— Другого мужчину?

Голос его прозвучал настолько изумленно, что она улыбнулась.

— Опять не угадал.

— Тогда я ничего не понимаю… Мэйбл покрепче ухватилась за перила.

— И в самом деле тяжело понять. Я никого в это не посвящала, только родителей и Дороти. Самое смешное, что ты, работая в полиции, мог бы при желании и сам все выяснить. Полицейское управление города Мемфиса наверняка могло бы представить тебе все необходимые сведения. И узнал бы побольше моего.

Он повернул к ней лицо и настороженно спросил:

— Ты хочешь сказать, что Реджи нарушил закон и его арестовали?

— Сколько веревочке ни виться… — нарочито небрежно бросила она.

— Он в тюрьме?

— Нет. Представители этой семейки в тюрьмах не сидят. У них везде свои люди.

— В чем его обвиняли?

Пальцы уже ломило от боли, но оторвать руки от перил она никак не могла. Не в силах была обернуться к полицейскому и сказать ему то, из-за чего сам едва не лишился жизни. И все же решилась.

— Хранение с целью распространения. Только ничего он никому не предлагал. Все оставлял себе.

Воцарилось долгое молчание. Интересно, какие мысли бродят у него в голове, подумала Мэйбл. И когда уже пришла к выводу, что Гард никак не может решить, стоит ли ему связываться с бывшей женой какого-то подонка, он спокойным голосом спросил:

— Что он оставлял себе?

— Кокаин. Самый распространенный наркотик…

Опять помолчали.

— Как это произошло? — наконец спросил он.

Довольная тем, что он ее не упрекает, Мэйбл пожала плечами.

— Не знаю. Он всегда много работал. Дома у нас все было нормально. И друзья имелись, и деловые интересы. Я понятия ни о чем не имела, пока не обнаружила, что мы почти нищие. Кредиторы требовали уплаты долгов, банк собирался лишить нас права пользования домом.

— Значит, Роллинс лежал оба раза не в больнице, а в наркологическом диспансере?

Наконец-то ей удалось отцепиться от перил, и она взглянула ему прямо в лицо, но даже с близкого расстояния не понимала, что оно выражает.

— А ты-то откуда знаешь?

— Алан как-то обмолвился. Он ведь ни о чем не догадывается?

— Да, — прошептала Мэйбл и крепко обхватила себя руками. — Он ведь еще ребенок. Как я могла сказать, что его отец наркоман, что какой-то порошок ему дороже нас? — Она глубоко вздохнула. — Мне просто пришлось объяснить, что папа болен, и поэтому сын не может звонить ему, когда пожелает, и приезжать к нему один.

— Это и послужило причиной развода? Я-то все никак в толк взять не мог, как это человек, если он, конечно, в здравом уме, мог от тебя отказаться! А это ты с ним разошлась, ведь так?

— Я давала ему возможность исправиться! — воскликнула Мэйбл, всей душой желая, чтобы он ей поверил. — Не просто взяла и бросила. После первого курса лечения ему стало лучше. А потом опять сорвался. Снова начал колоться, только я об этом ничего не знала. Он скрывал… Промотал все наши сбережения. Вскоре без помощи его родителей мы уже не смогли оплатить ни одного счета. Эта машина… — Она ткнула пальцем куда-то в темноту. — Ты, наверное, думаешь, что мне она досталась при разводе, но это не так. Уже после него Реджи взял мою машину, подделал на документах подпись и продал ее, чтобы на вырученные деньги купить наркотики. Питер испугался, что я засажу его сына за решетку, и быстренько купил мне новую.