Чтение онлайн

— Да как сказать. В основном да. Но, по пгавде говогя, главным обгазом благодагя Алене или скогее ее папе. В общем, дому этому. Тому, что он у нас есть. И пока он есть… — Денис помолчал, а потом серьезно посмотрел прямо Марине в глаза, словно в душу заглянул: — Вот и у тебя он тепегь тоже будет. Ты на нас не обижайся, если что не так. Мы ведь не со зла. Пгосто мы тут все свои. Пгивыкли дгуг к дгугу, пообтесались. Бояться пегестали. И ты, если захочешь, тоже будешь здесь своя. И, по-моему, ты захочешь, потому как, если я Вальку вегно понял, деваться тебе тепегь некуда. Но скажи, Магина, ты хочешь?

Взглядом он, казалось, спрашивал о чем-то гораздо большем, и Марина вдруг растерялась.

— Не знаю, — произнесла она. — Я… я как-то еще не думала.

— Когда думать будешь? — все так же ласково спросил Денис, но глаза его смеялись, и смеялись не ласково. — Двенадцатая неделя идет, так я слышал? Глядишь, поздно думать будет. Так что?

— Я… не знаю. Наверное… да.

— Что «да»? — на сей раз жестко, глядя прямо Марине в глаза, спросил Денис.

— Да, хочу, — пролепетала Марина, вконец раздавленная его натиском.

— Вот и славно. — Денис расслабился, опять стал светским и легким. — Тогда все в погядке. — И, наклонясь к самому ее уху, ласково, призывно зашептал: — Нам с тобой еще нужно будет поговогить. О всяких важных вещах. Сейчас-то уже вгемени нет. А ты пгиходи в мою комнату после обеда, там нам никто не помешает, ладно?

Кляня себя на чем свет и в то же время внушая, что ничего тут такого нет, Марина кивнула.

Они молча допили кофе.

Аккуратно приподняв белоснежную манжету, Денис посмотрел на часы.

— Так я и думал. Говно 9.30. Часы надо не на гуке носить, а в голове дегжать — тогда и не отстанут, и не убегут. У тебя с этим как? Есть у тебя часы в голове?

— А как же, — Марина усмехнулась. — И даже довольно точные. По крайней мере, дважды в сутки определенно не врут. — И, не выдержав, сама первая рассмеялась.

Оценив ее шутку, Денис засмеялся следом, и тут где-то наверху ударили в гонг.

Почти сразу за гонгом в столовую нахлынуло какое-то живое и орущее месиво. Невозможно было разобрать, где руки, где ноги, где головы, крик стоял невообразимый. Марина с наигранным ужасом прижала ладони к ушам. Денис резко встал и громким басом рыкнул:

— Мол-ча-ать!

Все немедленно стихло. Клубок распался, и на ковре, наподобие маленьких статуй, застыли в нелепых позах отдельные детские фигурки, вытаращив на Дениса испуганные глазенки.

— Так-то лучше! — не меняя тона, пророкотал Денис. — А тепегь все по местам! И помните: я сегодня дома!

Дети молча подошли к столу и не без труда вскарабкались на слишком высокие для многих стулья, бросая боязливые взгляды на Дениса.

— Вот так с ними и надо! — похвастался он. — У меня они згя пикнуть не посмеют! Ну что, давай знакомиться?

Марина молча кивнула.

— По стагшинству, значит. Эти два оболтуса — Ольгины. — Денис указал на двух совершенно одинаковых ярко-рыжих мальчиков с прозрачными зелеными глазами. На вид им было лет шесть. — Этот вот, слева, — Сэмэн, а этот — Стэп, — довольно уверенно сказал Денис, поочередно тыкая в них пальцем.

Мальчишки разом энергично замотали головами.

— Что, ошибся, что ли?

Так же молча и энергично мальчишки закивали. Денис слегка пригрозил им пальцем.

— Но-но! Это вы дгугим лапшу на уши вешайте! Я-то вас не спутаю, не надейтесь! Особенно когда вы вот так гядышком сидите. С близнецами знаешь как? — Он обернулся к Марине. — Когда вдвоем — сгазу видно, кто есть кто. А вот если кто-то один в комнату зайдет — нипочем не угадаешь. Мы их одевать по-газному пытались, но они ведь одеждой могут и поменяться. И хитгые, скажу тебе, как чегти! Особенно вот этот. — Денис шутливо дернул Стэпа за ухо и перешел к следующему стулу. — А это вот — Кит. Он у нас вообще-то хогоший мальчик, тихий такой, послушный, особенно когда спит.

Сидящий перед ним малыш засмеялся, открыто, весело, обаятельно. «Ах да, — вспомнила Марина, — ведь это же его сын!» Но сам Денис не упомянул об этом ни словом. Впрочем, к чему слова? А чьи же еще могли быть эти синие-пресиние глаза и густые золотистые кудряшки, румяные щеки и нежный овал лица? А главное — чья это улыбка со ставшим уже знакомым пленительным прищуром и такими чудесными ямочками?

— А вот это у нас Димыч.

Узкое, напоминающее ножик лицо, глаза, горящие черными угольками, тонкие, уже сейчас жесткие губы и худая жилистая фигурка — да это же Женькин мальчик, сообразила Марина. Он единственный из всех не улыбнулся, а только остро взглянул на Марину и опять уткнулся взглядом в стол.

— Экий ты, дгужок, нелюбезный! — укорил его Денис. — Ты бы хоть поздоговался.

Димыч молчал.

Денис настаивал:

— Ну хоть улыбнись! — И, как бы извиняясь, сказал Марине: — Димыч у нас человек серьезный.

И тут серьезный человек заговорил. Так и не оторвав взгляда от стола, на едином дыхании Димыч выпалил:

— Так ты что, беременная, да?

От неожиданности Денис поперхнулся.

— Тебе кто сказал?

— А что, правда, да? Ну вот я и думаю: чего бы она приехала?

— Дугдом какой-то! — рассвирепел Денис. — Вот что значит — полон дом бабья. Чешут, понимаешь, языками все кому не лень. Магин, ты не беги в голову, он же маленький еще, повтогяет, как попугай, не понимая.

— Это еще почему? — возмутился Димыч. — Беременные — это те, у кого скоро дети родятся.

— Да замолчи же ты, наконец! — заорал на него Денис.

— А что, не так, да?

На Марину, оправившуюся от неожиданной атаки, напал приступ смеха.

— Ну надо же! — с трудом выдавила она. — Ну и дети у вас тут! Они здесь все такие?

— Нет, через одного. — Денис тоже рассмеялся.

Следующей шла Соня, которая тут же завопила, что она Марину «уже вчера видела».

Последним Денис представил краснощекого толстого карапуза, про которого сказал:

— Вот, понимаешь, человек. И всего-то на полгода младше Соньки, а, кгоме «мама» и «папа», ничего не говогит. Зато все понимает! Пгямо как Руслан. Вегно, Иваша? — Денис ласково взъерошил белобрысые волосенки.

«Этот, должно быть, тоже Ольгин, — про себя соображала Марина. — Да плюс еще Ничка. Но это четверо. А где же пятый?»

Столовая между тем постепенно заполнялась. Появилась Алена в длинной, узкой черной юбке с разрезом, белой блузке и узорчатой жилетке. Пришла Ольга с крысой на плече. Женя внесла кастрюлю с дымящейся кашей. Вместе с Денисом они торжественно водрузили ее на стол. А Валерьяна все не было и не было.

Наконец в коридоре громко и жизнерадостно затопали, и в комнату ввалились трое недостающих: счастливый, со звенящей от льдинок шерстью Руслан, улыбающийся Валерьян в лыжном костюме, с румянцем во всю щеку, и девочка лет восьми, такая же румяная и тоже в лыжном костюме. У девочки были теплые карие глаза и длинная, до колен, толстая каштановая коса. У Валерьяна и девочки был такой довольный вид, что Марину сразу же охватила дикая злоба — она тут все утро протрепалась, а эти трое по лесу гоняли.