Чтение онлайн

– Ты предполагаешь, что… – гневно начала Рита.

– Ничего не предполагаю. Этими словами я не имела намерения оскорбить Антона, – отвергла ее намек Инна и продолжила свою мысль:

– Надо сказать, в некотором смысле Титанов (царствие ему небесное) был проблемной фигурой. Заработал себе герастратову славу. (Чем бы ни прославиться, лишь бы прославиться.) Видно, не раз и не два «экспериментировал» на других жертвах, раз сумел выжить такого, как Антон. Наверное, солидный афронт приготовил, всеми правдами и неправдами вовлекая в свои сети зависимых и завистливых. Как говорят в подобных случаях, в затылок Антону дышал. Целый заговор сотворил… с чьей-то поддержки. С чьей? Неразрешимая загадка.

Титанов обычно использовал людей вслепую. Помогая ему, они не догадывались о его колоссальной выгоде. А потом он бросал их. А кто «возникал», тому чинил неприятности, душу вынимал. Оголтелая, хамская позиция. Оттого и происходил постоянный отток умных ребят из его лаборатории.

– Это у него называлось иначе: заставлять таланты молодых воплощаться в русле требований своего руководителя. Лейтмотивом его поведения было стремление укреплять свои позиции только личными связями и нужными людьми. А маленькие людишки, аспиранты там какие-то… – вставила Рита.

– Не гигант мысли. Мало того, боялся, что люди поймут это… Поговаривали, будто он так долго ждал власти, что, когда её получил, в его психике произошел сдвиг. Тщеславие его раздавило. Он тоже прошел свой путь страданий. А может, радость неполной сомнительной победы в нем слишком быстро угасла и не принесла удовлетворения. Мне он казался человеком, угодившим в собственные сети. Кому быть сумасшедшим, тот все равно по какой-то причине сойдет с ума, – понизив голос до шепота, поведала Инна. – Я, между прочим, предрекала…

– Ну, ты у нас мистически одаренный человек, – фыркнула Лиля, прислушавшись к рассказу Инны. – Теперь мы вольны строить различные догадки. Мол, ему бросили кость, а Антона сделали козлом отпущения… Истории с позиции победителя и побежденного часто звучат по-разному. А некоторые вообще склонны превратно понимать любые события…

– Инна, не повторяй сплетен! – возмутилась Рита. – Антон не обращал внимания на всяких там… шутил, что конфликты служат пробным камнем, показателем величины личности. А я в пику ему отвечала, что животные умнее, у них внутри одного вида существует солидарность и только с другими видами – борьба… Тебя, Инна, между прочим, это тоже касается, – добавила она с внешне беззаботной улыбкой.

«Почему-то в каждом Ритином смешке по отношению к Инне все явственнее звучит сарказм? Она принимает все ее шпильки на свой счет?» – удивилась Жанна.

А Инне в одно ухо насмешка влетела, в другое вылетела. Она торопилась высказаться.

– Не вмещался талант Антона в «прокрустово ложе» отдельных «стариков». Поначалу он сам исправно давал им поводы для критики тем, что постоянно проходил через искус прямолинейности. И идеи его вызывали неодобрение и скепсис. Его называли теоретиком-идеалистом. Но он и врагов заставил говорить о себе восхищенно и зло, но не безразлично. Кто-то ругал его, кто-то хвалил, но все сходились во мнении, что Антон, несомненно, – звезда крупной величины на небосклоне науки. Только, видно, кое-кто решил, что его следует хорошенько наказать, чтобы другим было неповадно… Не взнуздали, не запрягли. Не сдался Антон.

Скандал вызвал эффект разорвавшейся бомбы и едва не просочился в прессу. Не хватало еще, чтобы этот факт стал публичным достоянием!.. Очень жаль, что между прозвучавшими тогда на всю страну знаменитыми именами не было фамилии нашего Антона… У кого-то хватило подлой смелости – прознав об его грандиозных намерениях и планах – незаслуженно ославить Антона и с треском провалить его кандидатуру в Ученый совет университета. Прокатили его… Кто-то сильный и беспощадный, напрочь лишенный совести, провел мощную, хорошо распланированную интригу. Видно, никак не мог простить ему успеха. Никто тогда не подсказал Антону, что затевается за его спиной, никто не взял его под защиту, не помог вывести его из-под удара. Одни стали сторониться его, боясь бросить тень на свою репутацию, другие сочиняли про него бог знает что, плодили разные слухи, донимали.

Уж очень Антон своим поведением не походил на остальных: не льстил, не заискивал, плевал на замечания. Вот ему и врезали, чтобы неповадно было высовываться, когда не просят. Его предупреждали, мол, попомни наши слова, достукаешься, как Шимко (прекрасный был педагог, студентов любил и понимал!), со своей прямолинейностью. Враги использовали старый метод, почерпнутый в пьесе Грибоедова «Горе от ума» и теперь нередко применяемый для очернения и уничтожения незаурядных личностей… История обрастала легендами. Только бывшие сокурсники остались рядом с ним, демонстрируя свое молодое, беспредельное, безрассудное бесстрашие. Антон по достоинству оценил их надежность и веру в него.

«Несговорчивая, раздражительная, но об Антоне отзывается лестно, даже сочувственно. Только не нужно ему ее какое-то двусмысленное заступничество», – недоверчиво подумала Жанна.

– Антон относился к университету не как к месту службы, а как к малой родине. Уйти для него было равнозначно бегству за границу, поэтому тяжело переживал разрыв с университетом, – подтвердила Рита.

– Хватало в жизни Антона предательств. Тот памятный исход года произвел невероятный прорыв в отношениях между сотрудниками коллектива его лаборатории. Люди как бы проснулись от спячки.

– Вопрос на засыпку: «Антона волевым решением отставили от должности, и старый НИИ он покинул «по не зависящим от него причинам?» – шокированно уточнила дотошная Жанна. – В чем я сильно сомневаюсь, – прибавила она.

– Сам. Наверное, не с бухты-барахты решил, прежде очень крепко подумал. Знал, что не ужиться в одной берлоге нескольким амбициозным волкам, что в противном случае ждут его «веселые» времена борьбы за первенство, в которой не стоит уповать ни на свой талант, ни на беспредельное терпение. Ведь если дело в конкуренции умов зайдет слишком далеко, то терпение не поможет, все равно выживут те, кто использует хитрые интриги и вероломство. А он не мог работать, не находясь в гармонии с самим собой. Лгать и притворяться не хотел, поэтому просто не общался с теми, перед кем надо было стелиться. Напоследок Антон еще раз удивил своей порядочностью и бескорыстием, помогая бывшим коллегам.

Его уход не остался незамеченным: он дал толчок к развитию самосознания. Появились первые ласточки, которые позволяли себе говорить в лицо руководству не совсем приятные вещи, не закрывали глаза на подлость во имя личного благополучия. Случаи по тем временам совершенно невозможные. Многим пришлось тогда задуматься, против кого дружить. То был сложный процесс возрождения…

Антон не стал копаться в черных глубинах подсознания претендентов на его место, организовавших травлю, не примкнул к оппозиции, предлагавшей «уходить огородами», чтобы «ударить с тыла», не ввязался в ссору. Он не хотел оспаривать свое первенство любыми способами, верил только своей интуиции и сверхтонкому чутью. Поэтому предпочел сваре неупоминание и объяснил свою пассивность тем, что борьба там шла не за науку – у них не было канонических различий и противостояний – за регалии, а у него другая точка отсчета. И тем на тот момент удовлетворил всех недругов. Все себя «нашли» и затихли. Не знаю, правда это или нет, но многие подозревали злой умысел его основного, высокопоставленного, конкурента. И я ловлю себя на той же мысли, поэтому-то и после всей этой истории так долго тревожила меня эта обидная неожиданность… И как ловко все состряпал! Выждал, когда Антон уедет в отпуск… Известный классический прием…

– «Провидческое» решение, – определила Лера.

– Я восприняла его уход как трагедию, как личную потерю, – намеренно сухо сказала Рита. – Антон шутил: «Наличие врагов и сопротивление конкурентов доказывает, что я на правильном пути и, используя новые приемы, двигаюсь в нужном направлении». Не переживал, знал, что нигде не пропадет и свое наверстает. Он не сник, а, напротив, бросил вызов обстоятельствам. Осмотрителен стал настолько, что с тех пор свои планы и замыслы вынашивал втайне, отслеживал ситуацию, чтобы завистники не застали врасплох. Сдержанность и скрытность во всех важных делах вошла в его плоть и кровь, и его осторожные шаги едва ли можно было предугадать. Никто не знал, что можно от него ожидать. Потому и выплыл. Он и сейчас настороже и готов в любое время встретить неожиданное лицом к лицу.