Чтение онлайн

Мы не знаем, когда дети Василия Константиновича поделили между собой свою отчину; знаем только по родословным, что старший, князь Федор, взял себе Сретенскую (Устретенскую) сторону Ростова, а младший, Константин, – Борисоглебскую134. Дети и внуки их владели в известном порядке, по старшинству, каждый своим отчинным достоянием, а остальные родичи должны были довольствоваться мелкими наделами, получая иногда от них свои прозвища, а иногда и сами давая им названия от своих прозвищ. С размножением рода и дальнейшим дроблением волости потомки Василия Константиновича должны были представлять из себя самых мелких вотчинников, мелких помещиков нашего времени, а потому вынуждены были уходить на службу к другим князьям, не только великим, но и удельным, сильным материально. Все они, однако, до известного времени должны считаться удельными князьями с правами владетельных, хотя последних внешним образом, конечно, не могли проявлять по бедности и мелкости своих владений.

Итак, с детей Василия Константиновича прежде единое Ростовское княжество разделяется на две части, которые, в свою очередь, дробятся на более мелкие участки. Следуя этому делению, мы каждую половину Ростовского княжества будем рассматривать в отдельности.

Летописные известия о Федоре Васильевиче весьма скудны, и начинаются они только с 1326 г. Впрочем, есть события ранее 1326 г., по источникам нелетописного характера, которые близко касались Ростова, но в них этот ростовский князь, однако, не играет выдающейся роли. В 1322 г. во время борьбы московского и тверского князей за великокняжеский титул Иван Данилович пришел из Орды с ханским послом Ахмылом, который вместо того, чтобы выполнить свою миссию – ввести благоустройство в областях великого княжения, – вел себя как разбойник: истреблял людей, взял Ярославль и вообще «много пакости чини по Низовской земли». Исполнив таким странным образом ханское поручение, Ахмыл ушел в Орду, чтобы дать отчет в своем посольстве. Так передается это событие в летописях. Но по другим источникам, как мы сказали, нелетописного характера, этот эпизод несколько расширяется. Взяв и предав огню Ярославль, Ахмыл хотел поступить точно так же и с Ростовом: ростовский владыка Прохор и ростовские князья бежали из города, и только благодаря находчивости Игнатия, правнука святого Петра, царевича ордынского135, Ростов не испытал на себе гнева ханского посла. По совету Игнатия епископ Прохор возвратился в Ростов и встретил Ахмыла с крестным ходом, а Игнатий, сопровождаемый гражданами, поднес после «тешь царскую: кречетов, соколов, шубы и пр.» и предложил угощение. Ахмыл укротился; в это же время до него дошла весть, что его оставшийся в Ярославле сын заболел глазами; узнав об этом, посол приказал привезти сына в Ростов, где епископ Прохор исцелил его. Ахмыл прославил Бога и блаженного святителя; хвалил и благодарил Игнатия – «цареву кость, татарское племя», одарил владыку и клир и с торжеством отправился в Орду136.

Собственно, летописные известия о Федоре Васильевиче ограничиваются только передачей двух фактов из его жизни, а именно: по летописям, он в 1326 г. женился, но неизвестно на ком137; затем отмечено время его кончины – 28 марта 1331 г.138 Князь Федор Васильевич Ростовский оставил единственного сына Андрея.

При этом князе Ростов, можно сказать, был в полном распоряжении великого князя Московского. В повести о преподобном Сергии, помещенной в IV томе Никоновской летописи под 1392 г., положение Ростова изображается очень мрачными красками. «Наста, – говорится там, – насилование много, сиречь княжение великие Московское досталось князю великому Ивану Даниловичю, купно же досталось и княжение Ростовское к Москве. Увы, увы тогда граду Ростову, паче же и князем их, яко отъяся от них власть и княжение, и имение, и честь, и слава и вся прочая. И потегну к Москве его, а изыде повеление великого князя Ивана Даниловича, и послан бысть от Москвы на Ростов аки некий воевода един от велмож, именем Василий, прозвище Кочева и с ним Миняи. Внегда внидоста во град Ростов, тогда возложиста велику нужу на граде». Наместники грабили и нещадно истязали жителей. Эту мрачную картину повесть заканчивает так: «И что подобает много глаголати! толико дерзновенна над Ростовом содеяша, яко и самого того епарха градскаго, старейшаго его боярина ростовскаго, именем Аверкия, стремглав обесиша и возложиша на ня руце свои, и оставиша поругана точию жива, и бысть страх велик на всех слышащих. Сия не токмо во граде Ростове, но и во всех пределех его и во властех, и в селех».

Говоря о Юрии Александровиче, мы упоминали о том, что дети князя Василия Константиновича Ростовского поделили между собой отчину пополам, заметив при этом, что до нас не дошло летописных известий о времени этого дележа; но считаем не лишним отметить, что, по некоторым родословным, дележ был произведен в 1328 г.139

Сравнительно с продолжительностью жизни Андрея Федоровича, летописи очень мало дают о нем сведений. В первый раз упоминают об этом князе по случаю его женитьбы в 1347 г.140 Между тем о деятельности дяди Андрея Федоровича, Константина Васильевича, владельца Борисоглебской стороны Ростова, неоднократно говорится в летописях (в 1340 г. этот князь идет с Товлубием на Смоленск; в 1342 г. – на поклон к новому хану; в 1348 г. – на помощь новгородцам против шведов), об Андрее Федоровиче, напротив, в летописях ничего не говорится за этот период и далее, в продолжение более чем десяти лет.

Как уже говорилось, отец Андрея и дядя его Константин поделили между собой Ростовскую отчину пополам. Однако в 1360 г.141 Константин, пользуясь, вероятно, происходившей тогда во Владимиро-Суздальской области борьбой московского и суздальского князей за великокняжеский титул, выхлопотал в Орде ярлык на все княжение Ростовское. Некоторое время племянник, как видно, молчал; но под 1362 г. встречаем в летописях известие, что между ростовскими князьями произошло «нелюбье», очевидно, из-за захвата дядею всей отчины. Андрей Федорович решил, как видно, хлопотать о своих отчинных правах и добиваться их с оружием в руках. Под 1363 г. встречаем известие о пребывании князя Андрея в Переславле, откуда он пошел в Ростов вместе с князем Иваном Ржевским и большим войском. Ржевские, как известно, служили московским князьям, а потому можно предполагать с достоверностью, что с князем Иваном шла также и московская рать на помощь Андрею Федоровичу против его дяди Константина. Под тем же 1363 г. в летописях есть известие, что Димитрий Иванович Московский, «взем волю свою» над Димитрием Константиновичем Суздальским, таковую же взял и над Константином Ростовским. В то же время изгнаны были из своих уделов князья Стародубский и Галицкий, которые уехали в Нижний Новгород к Андрею Константиновичу; Константин же Ростовский в 1364 г. уехал в Устюг142.

Очевидно, Константин Васильевич был неугоден Москве, конечно, потому, что не хотел подчиниться, не хотел быть под рукой великого князя Московского, и его место занял племянник, князь Андрей, не выходивший из воли московского князя. Последнее подтверждается и последующими событиями, указывающими на отношения князя Андрея Федоровича с великим князем Московским: так, в 1371 г., когда Михаил Александрович Тверской пришел из Орды с ярлыком на великие княжение, Димитрий Иванович Московский, не пустив его во Владимир, сам 15 июня отправился в Орду вместе с Андреем Федоровичем Ростовским143. Через четыре года (1375 г.) Андрей вместе с двоюродными братьями Константиновичами принимал участие в походе Димитрия Ивановича на Тверь144. Есть сведения, что он участвовал и в Куликовской битве 1380 г., находясь вместе со своим тезкой, князем Стародубским, на правом крыле145.

После Куликовской битвы летописи не упоминают об Андрее Федоровиче до 1408 г. В этом году под Москву пришел Едигей и распустил свои отряды по окрестным городам; один из таких отрядов подошел к Ростову; князь, епископ и граждане бежали из города, а татары разграбили его и сожгли146.

Зимой следующего, 1409 г. Андрей Федорович скончался, приняв иноческий образ с именем Афанасий147. У него от брака с неизвестной было шесть сыновей: Иван, Федор, Юрий, Константин, Михаил и Борис148.

Уже было указано выше, что с Ивана Даниловича ростовские князья, не теряя прав князей владетельных, были в полном подчинении у московских князей. Сам Иван Данилович, а за ним и его преемники делали приобретения в Ростовском княжестве: Калита купил там село Богородицкое, которое впоследствии Донской по духовному завещанию отдал своему сыну Юрию; Димитрий Иванович по тому же завещанию дал сыну Василию в числе прочего и село Васильевское в Ростове; Василий Димитриевич по первому духовному завещанию отказал супруге, в частности, «примысл в Ростове», не названный по имени, а по второму – вышеупомянутое село Васильевское149.

Эти приобретения московских князей, конечно, ослабляли материально Ростовское княжество, не те, впрочем, незначительные приобретения, о которых только что упомянуто, а, надо полагать, более крупные, сведения о которых до нас не дошли. Если не предполагать последних, трудно себе представить, каким образом ближайшие потомки Федора Васильевича дошли до того, что вынуждены были продать свою часть владений московскому князю. Правда, эту часть Ростовского княжества ослабляла еще раздробленность между потомками Федора Васильевича. Известий о времени продажи этой части Ростова великому князю до нас не дошло, хотя некоторые родословные150 передают, что продал эту часть старший сын Андрея Федоровича, Иван (великому князю Василию Димитриевичу). Из официального документа известно только, что великий князь Василий Васильевич (Темный) распоряжался Ростовом, как своей собственностью. «А княгине своей, – говорит он в своем духовном завещании151, – даю Ростов и со всем, что к нему потягло и с селы своими, до ее живота». Не весь, впрочем, Ростов был в руках великого князя: что-то оставалось, конечно, по договоренности с великим князем, и за ростовскими князьями. Из слов великого князя Василия Васильевича в его завещании: «А князья ростовские, что ведали при мне, при великом князе, ини по тому держат и при моей княгини, а княгини моя у них в то не вступается», – можно заключить, что покупку указанной части Ростова совершил не Василий Димитриевич, который, в случае купли, сделал бы относительно ее распоряжение в завещании (тогда как в нем упоминается одно только село – Васильевское), а сын его Василий Васильевич. Если так, то это произошло уже после 1425 г.152

Дети князя Андрея Федоровича, следовательно, а может быть, и внуки были еще владетельными князьями. Сообщим о них то, что было возможно собрать о них в пределах источников, которыми мы пользовались.

1. Иван Андреевич (XIV–XV вв.) известен только по родословным, которые говорят, что он продал свою часть Ростова Василию Димитриевичу. Он имел двух сыновей: Юрия, по прозванию Немой, потомство которого пресеклось на единственном сыне Семене, умершем бездетным, и Федора, по прозванию Голень, родоначальника угасших князей Голениных-Ростовских. Правнуки Ивана Андреевича, дети Андрея Федоровича, служили у князя Волоцкого Федора Борисовича, а старший правнук (сын старшего внука Ивана) Василий Иванович служил при великом князе Иване III Васильевиче, по повелению которого, между прочим, отмежовывал города: Дмитров, Рузу и Звенигород, которые Иван III пожаловал своему сыну Юрию153. Род Голениных пресекся на праправнуках Ивана Андреевича, детях упомянутого выше князя Василия Ивановича.

2. Федор Андреевич известен также только по родословным. Он имел пятерых сыновей: Александра, прозванием Щепа, Ивана-большого, умершего бездетным, Русана, который в некоторых родословных называется Федором-Русаном, Димитрия, прозванием Приимка, и Ивана-меньшого, умершего, как и Иван-большой, бездетным. Из них первый был родоначальником угасших князей Щепиных-Ростовских, а четвертый – родоначальником угасших же князей Приимковых-Ростовских, получивших свою фамилию от села Приимкова в 16 верстах от Ростова, Гвоздевых-Ростовских и Бахтеяровых- Ростовских154.