Чтение онлайн

Неудивительно, что в США визит Путина на Кубу вызвал немалую озабоченность. В любом случае было очевидно, что начавшаяся еще при Горбачеве и продолженная при Ельцине примитивная и однобокая проамериканская политика теперь окончилась. Россия продемонстрировала не только независимую, но и наступательную внешнюю политику, далекую, однако, от какой-либо экспансии.

Из Гаваны Владимир Путин вылетел в Канаду, ее премьер Жан Кретьен был последним из лидеров стран «большой семерки», с которым Путин до сих пор не встречался с глазу на глаз. Этот визит также был очень успешным. Помимо нескольких экономических соглашений, Путин и Жан Кретьен подписали совместное заявление о сотрудничестве в области стратегической стабильности, которое также вызвало озабоченность в США. В каком-то смысле это был действительно уникальный документ, ибо Канада, ближайший сосед и союзник США, поддержала Россию по всем наиболее важным для Москвы вопросам стратегической стабильности. Канада твердо выступила против американских планов по созданию своей противоракетной обороны, заявив, что «Договор по ПРО 1972 года является краеугольным камнем стратегической стабильности и важной основой международных усилий по ядерному разоружению и нераспространению». Такое явное несогласие Канады с планами США по развертыванию национальной системы ПРО стало неприятным сюрпризом для США, так как американские планы новой системы крайне трудно осуществить без участия Канады; безопасность всей Северной Америки еще с 1958 года обеспечивалась Объединенным командованием аэрокосмической обороны этого континента, и соглашение об использовании этой системы, обшей для двух стран, должно действовать до 2006 года.

Но ставки были слишком высоки и для Канады, От гонки вооружений между СССР и США страдала и Канада. Здесь хорошо помнили те серии испытаний водородных бомб, которые Советский Союз провел еще в начале 60-х годов на своем испытательном полигоне на Новой Земле. Тогда пострадали не только северные народности в СССР, но и население Канады. Новой гонки вооружений здесь никто не хотел.

В январе 2001 года многие обозреватели подводили промежуточные итоги внешней политики России при новом российском лидере.

В центре внимания оставались отношения между Россией и США. Хотя встречи Владимира Путина и Билла Клинтона в Нью-Йорке и Брунее на саммитах носили скорее протокольный характер, было очевидно, что именно отношения России и США продолжают оставаться главной осью мировой политики. И хотя в последние десять лет позиции США как самой сильной в военном и экономическом отношении державы мира существенно укрепились, Россия снова вышла на арену мировой политики не как агрессивный, но как в высшей степени мобильный и сильный игрок. Между тем позиции США в этой же области оказались ослабленными просто потому, что именно в эти осенне-зимние месяцы 2000—2001 годов здесь происходила мучительная смена администрации. К власти пришла не только новая команда Джорджа Буша-младшего, но и новая партия — республиканская. И новому президенту США, и его команде требовалось время, часть которого была уже явно упущена.

Успехи внешней политики России в 2000-м и начале 2001 года были настолько очевидны, что даже западные недоброжелатели Путина и его оппоненты внутри страны не решались их отрицать. Критика президента России стала поэтому достаточно осторожной, и ему в первую очередь бросали упрек за чрезмерную широту и активность внешней политики, которая не учитывала якобы слабость внутренних резервов России.

Владимира Путина критиковали не за какие-то конкретные ошибки и просчеты во внешней политике, а за те ошибки, которые он мог бы допустить в будущем, переоценив возможности страны и свои собственные силы. Один из лидеров партии «Яблоко» и главный ее эксперт по международным делам Владимир Лукин писал, например, в конце 2000 года: «Внешняя политика в минувшем году была активной и энергичной, но недостаточно нацеленной на приоритеты. Россия сможет сохранить свою идентификацию только как европейская страна. Евразийство, Дальний Восток — все это большая иллюзия. 80% российских граждан живут в Европе, здесь наши исторические корни. Мы должны укреплять отношения с Китаем и Японией, но не должны забывать, что наши приоритеты — в Европе, что они имеют четкие ориентиры на внутреннее развитие, нарастание демократических реформ. Нам не надо устраивать фейерверков, а надо приобщаться к западным инвестициям и высоким технологиям».26

Эти упреки В. Лукина были несправедливы, а его советы могли быть даже опасны для России, которую Лукин предлагал рассматривать не только как региональную державу, но и как отставшую от других стран второразрядную европейскую страну. Лукин совершенно сознательно смешивал крайне путаную и темную концепцию евразийства, родившуюся в кругах белой эмиграции 20-х годов (князь Н. С. Трубецкой) и противопоставляющую Россию Западу в целом и Западной Европе в особенности, — и концепцию России как евроазиатской страны. Последняя содержит в первую очередь констатацию особого геополитического положения России и ту высказанную еще Михаилом Ломоносовым мысль, что «Россия прирастать Сибирью будет». Принадлежность России двум частям света — уникальное преимущество нашей страны и отказываться от него было бы так же странно, как если бы США отказывались от преимущества быть одновременно Атлантической и Тихоокеанской державой.

Положение России между двумя наиболее динамично развивающимися центрами деловой активности — Западной Европой и Восточной Азией дает нашей стране и огромные экономические преимущества, и возможности, которые было бы преступно не использовать.

Близкий к движению и фракции «Отечество» эксперт и аналитик Сергей Караганов весьма высоко оценивал общий результат внешнеполитической деятельности В. Путина в 2000 году. Караганов писал: «Придя к власти, В. В. Путин начал беспрецедентный внешнеполитический спурт. Он провел десятки, если не сотни бесед на высшем уровне, посетил десятки стран. Эта активность не прошла даром. Сам президент в глазах российской и зарубежной элиты превратился из “боярского избранника” в неоспоримого лидера России. Новый президент почти на одной своей “личной тяге” вывел Россию из угрожающей ей изоляции. Уважение, которое он вызвал, начинает распространяться и на страну. Сыграли роль и умелый обход потенциально трудных вопросов, тактика неввязывания в конфронтацию вкупе с твердым, но вежливым тоном. Были и яркие удачи».

Однако здесь же Караганов упрекает Путина в чрезмерной увлеченности внешнеполитическими играми, «не имеющими прямого отношения к главной задаче страны — внутреннему возрождению. Эти игры интересны, но они ведут к растрате политических ресурсов на второстепенные проблемы. Растрачивается один из важнейших ресурсов государства — время президента. Он отвлекается от управления процессом внутреннего возрождения. Первоначальный внешнеполитический рывок был оправдан. Но его продолжение скоро начнет вызывать раздражение в стране. Дальнейшие чрезмерные “инвестиции времени” во внешнюю сферу будут приносить все меньшую отдачу. Политика в отношении Ирака, дальнейшее сближение с Китаем, Индией, твердая политика в отношении Грузии, курс на максимальное сближение с Беларусью, сближение с Кубой, другие подобные шаги, сами по себе по большей части оправданные, могут создать критическую массу, когда нам могут начать жестко противодействовать силы, гораздо более мощные, нежели Россия».27

Эти упреки или, по выражению Караганова, «предостережения от возможных ошибок», «от головокружения», представлялись также не слишком заслуженными. Мы ясно видели по итогам 2000 года, что внешняя политика не отвлекла Владимира Путина от решения внутренних российских проблем, но, напротив, помогла сдвинуть с места и многие трудные внутренние проблемы, особенно в области масштабных экономических проектов.

Были и другие упреки в адрес внешней политики Путина, который якобы очень умело скрывает свои истинные намерения даже от самых близких людей и разыгрывает грандиозный шахматный матч Москва—Вашингтон, применяя тактику, не предусмотренную теорией шахматной игры. Но и эти упреки были несправедливы, так как именно Вашингтон за последние десять лет чаше всего скрывал свои истинные намерения в отношении России. И не всегда играл «по правилам».

Литература

1. «Вашингтон пост», 22 ноября 1999.

2. «Фигаро», 2 декабря 1999.

3. «Тагесаниайгер», 22 декабря 1999.

4. «Хандельсблат», 20 марта 2000,

5. «Франс суар», 7 февраля 2000.

6. «Итоги», 8 февраля 2000, с. 13.

7. «Обсервер», 27 марта 2000.

8. «Мундо», 27 марта 2000.

9. «Коррера делла сера», 28 марта 2000.

10. «Бостон глоб», 28 марта 2000. П. Материалы Департамента информации и печати МИД РФ.

12. «Мундо», 30 мая 2000.

13. «Российская газета», 12 апреля 2000.

14. «Коммерсантъ-Власть», 30 мая 2000.

15. «Известия», 14 апреля 2000.

16. «Дипкурьер НГ», июнь 2000, прилож. к «Независимой газете».

17. «Независимая газета», 18 мая 2000.

18. «Общая газета», 15—21 июля 2000.

19. «Таймс». 18 июля 2000.

20. «Коммерсантъ-Деньги», 26 июля 2000, с. 11.

21. Цит. по журналу «Коммерсантъ-Власть», 1 августа 2000, с. 27.

22. «Асахи», 7 сентября 2000.

23. «Век», 8—14 сентября 2000.

24. «Сегодня», 7 октября 2000.

25. «Время новостей», 31 октября 2000.

26. «Сегодня», 28 декабря 2000.

27. «Московские новости», 26 декабря 2000 — 2 января 2001.

Успех Владимира Путина как государственного деятеля, как политика и как человека удивил многих наблюдателей, но некоторых вовлеченных в политику или в бизнес людей этот успех напугал. Это порождало попытки приземлить и принизить «феномен Путина» и личность нового российского лидера, представив его лишь как неожиданно и случайно выдвинувшегося во власть чиновника.