Владимир Высоцкий: трагедия русской души
Шрифт:
Все военные песни Высоцкого по-своему хороши, но особенно мне близки два его произведения. В них боль войны совмещается с удивительной лиричностью, почти нежностью:
Кто сказал: «Все сгорело дотла, Больше в землю не бросите семя!»? Кто сказал, что Земля умерла? Нет, она затаилась на время. Материнства не взять у Земли, Не отнять, как не вычерпать моря. Кто поверил, что Землю сожгли? Нет, она почернела от горя. Как разрезы, траншеи легли, И воронки, как раны, зияют. Обнаженные нервы Земли Неземное страдание знают. Она вынесет все, переждет, Не записывай Землю в калеки! Кто сказал, что Земля не поет, Что она замолчала навеки?! Нет! Звенит она, стоны глуша, Изо всех своих ран, из отдушин, Ведь Земля — это наша душа, Сапогами не вытоптать душу! Кто сказал, что Землю сожгли? Нет, она затаилась на время.Да, война для поэта — это страшная трагедия, боль «обнаженные нервы Земли неземное страдание знают», но песня эта пронизана любовью к Родине и надеждой на преодоление войны и лучшую жизнь.
И еще одна, очень красивая песня:
Песня о звездах Мне этот бой не забыть нипочем — Смертью пропитан воздух, — А с небосклона бесшумным дождем Падали звезды. Вот снова упала, и я загадал: Выйти живым из боя, — Так свою жизнь я поспешно связал С глупой звездою. Я уж решил: миновала беда, И удалось отвертеться, — Но с неба свалилась шальная звезда - Прямо под сердце. Нам говорили: «Нужна высота!» И «Не жалеть патроны!..» Вон покатилась вторая звезда — Вам на погоны. Звезд этих в небе — как рыбы в прудах — Хватит на всех с лихвою. Если б не насмерть, ходил бы тогда Тоже — героем. Я бы звезду эту сыну отдал, Просто — на память… В небе горит, пропадает звезда — Некуда падать.Кроме того, что военные песни Владимира Семеновича глубоко патриотичны, героичны, но без ненужного пафоса и официоза, они очень правдивы. Но правда их не в описаниях ужасов войны, нет, у Высоцкого не найдешь натурализма — оторванных конечностей, искореженных тел, зверств фашистов, всей той «правды жизни», которой так увлекаются современные кинематографисты, снимающие картины о войне. У Высоцкого война — это трагедия, это боль, незаживающая рана. Но даже не это для него главное, его задача — показать человека в минуту выбора, страшного напряжения. Он затрагивает в своих стихах темы очень острые, которые в советское время замалчивались. Например, его песня «Штрафные батальоны» о подразделении солдат-штрафников, идущих почти на верную смерть. Вот отрывок из нее:
У штрафников один закон, один конец: Коли, руби фашистского бродягу! И если не поймаешь в грудь свинец — Медаль на грудь поймаешь за отвагу. Ты бей штыком, а лучше — бей рукой: Оно надежней, да оно и тише. И ежели останешься живой — Гуляй, рванина, от рубля и выше! Считает враг: морально мы слабы, — За ним и лес, и города сожжены. Вы лучше лес рубите на гробы: В прорыв идут штрафные батальоны!Или песня «Тот, который не стрелял» — рассказ солдата, приговоренного трибуналом к расстрелу, за то что «однажды языка я добыл, да не донес», но которому чудом удается выжить после расстрела. Среди взвода солдат, приводившего приказ в исполнение, был один боец, который не стал стрелять. Среди тех, кто, казалось бы, уже ничего не могли поделать, оказался один, который смог.
Нет! Смог один, который не стрелял. Рука упала в пропасть С дурацким звуком: «Пли!» — И залп мне выдал пропуск В ту сторону земли. Но… слышу: «Жив, зараза! Тащите в медсанбат — Расстреливать два раза Уставы не велят!» А врач потом все цокал языком И, удивляясь, пули удалял. А я в бреду беседовал тайком С тем пареньком, который не стрелял. Я раны, как собака, Лизал, а не лечил. В госпиталях, однако, В большом почете был — Ходил, в меня влюбленный, Весь слабый женский пол: «Эй, ты! Недостреленный! Давай-ка на укол!» Наш батальон геройствовал в Крыму, И я туда глюкозу посылал, Чтоб было слаще воевать ему. Кому? Тому, который не стрелял. Я пил чаек из блюдца, Со спиртиком бывал. Мне не пришлось загнуться, И я довоевал. В свой полк определили. «Воюй! — сказал комбат. — А что недострелили — Так я не виноват». Я очень рад был, но, присев у пня, Я выл белугой и судьбину клял: Немецкий снайпер дострелил меня, Убив того, который не стрелял.Военные песни Высоцкого описывают не только героизм и самопожертвование. Потому-то они правдивы и пронзительны, что в них есть все: и смерть, и любовь, и подвиги, и предательство, и измена.
На фоне трагедии войны показаны обычные человеческие судьбы, иногда очень трагические. Например, две его песни о том, как солдаты узнают о предательстве любимых женщин. В стихотворении «Полчаса до атаки», солдату перед боем передают письмо от любимой девушки:
<…>
Там стояло сначала: «Извини, что молчала. Ждать не буду…» И все, весь листок. Только снизу приписка: «Уезжаю неблизко. Ты спокойно воюй и прости, если что». Вмести с первым разрывом Парень крикнул тоскливо: «Почтальон, что ты мне притащил? За минуту до смерти В треугольном конверте Пулевое ранение я получил!» Он шагнул из траншеи С автоматом на шее, Он разрывов беречься не стал. И в бою над Сурою Он обнялся с землею Только ветер обрывки письма раскидал.В песне «Я полмира почти через злые бои…» боец возвращается домой, ожидая встречи с женой, но дома его ждет горькое разочарование:
<…>
Окна словно боялись в глаза мне взглянуть. И хозяйка не рада солдату — Не припала в слезах на могучую грудь, А руками всплеснула — и в хату. И залаяли псы на цепях. Я шагнул в полутемные сени, За чужое за что-то запнулся в сенях, Дверь рванул — подкосились колени. Там сидел за столом, да на месте моем, Неприветливый новый хозяин. И фуфайка на нем, и хозяйка при нем, — Потому я и псами облаян. Это значит, пока под огнем Я спешил, ни минуты не весел, Он все вещи в дому переставил моем И по-своему все перевесил. Мы ходили под богом, под богом войны, Артиллерия нас накрывала, Но смертельная рана нашла со спины И изменою в сердце застряла. Я себя в пояснице согнул, Силу воли позвал на подмогу: «Извините, товарищи, что завернул По ошибке к чужому порогу». Дескать, мир да любовь вам, да хлеба на стол, Чтоб согласье по дому ходило… Ну, а он даже ухом в ответ не повел, Вроде так и положено было. Зашатался некрашеный пол, Я не хлопнул дверьми, как когда-то, — Только окна раскрылись, когда я ушел, И взглянули мне вслед виновато.В этой истории многое для нас остается за кадром. Неизвестно, почему жена не дождалась мужа, была ли ее измена сознательной, или просто от него долго не было никаких вестей, и бойца стали считать пропавшим без вести или погибшим, мы не знаем этого. Может быть, на него уже пришла по ошибке похоронка, как это часто бывало в неразберихе военного времени. Но солдат не винит жену, он понимает, как трудно выжить женщине в деревне во время войны без мужика. Но его боль и тоска от этого не легче. Он проявляет огромную силу воли и мужество и просто уходит.
Все военные песни поэта проникнуты огромной любовью к родной земле и русским людям. Высоцкий сам говорил, что ему интересно писать о всем том, что происходит в его стране и с его народом. Русские, патриотические мотивы присутствуют не только в песнях военного цикла. У Владимира Семеновича есть произведения, в которых явственно слышится стилизация под русские былинные песни:
Триста лет под татарами-жизнь еще та: Маета трехсотлетняя и нищета. Но под властью татар жил Иван Калита, И уж был не один, кто один — против ста. Пот намерений добрых и бунтов тщета, Пугачевщина, кровь и опять — нищета…Здесь мы находим у Высоцкого очень правильный, нешаблонный взгляд на русскую историю. В советское время к Ивану Даниловичу Калите, сыну святого благоверного Даниила Московского и внуку Александра Невского было очень предвзятое, совершенно искаженное отношение. Из всего, что нам рассказывали в школе о периоде правления Ивана Даниловича, больше всего запомнилось, то, что он был человеком очень прижимистым, жадным, всегда носил с собой большой кошель — калиту, за что и получил такое прозвище. На самом деле, Иван Калита отличался большим нищелюбием и прославился своей щедростью к бедным. Он действительно, всегда носил с собой большой кошелек для раздачи милостыни нуждающимися.