Владимир Высоцкий. Жизнь после смерти
Шрифт:
«Генеральному продюсеру ОРТ г-ну Эрнсту К. Л., продюсеру службы художественного вещания ОРТ г-ну Шумакову С. Л.
Уважаемые господа, 25 и 26-го июля на канале ОРТ объявлен показ фильма Петра Солдатенкова «Владимир Высоцкий. История любви, история болезни».
Сообщаем вам, что наследниками В. Высоцкого не было дано разрешения на использование имени и каких-либо произведений В. Высоцкого в этом фильме. С наследниками не были согласованы концепция и точка зрения авторов фильма. В связи с этим данный фильм является контрафактной продукцией и его показ на каналах телевидения – незаконным…»
Однако господа телевизионные руководители не вняли, и фильм народу был показан…
Самого Высоцкого в фильме мало, зато в качестве фона используются его песни. В 1978–1980 годах Солдатенков снимал Высоцкого в театре (интервью, фрагменты из «Гамлета»), в быту, несколько концертных выступлений… Из архивных материалов режиссер составил мозаику видеофрагментов о Высоцком с вялым комментарием знавших и не знавших его людей. История жизни Высоцкого преподнесена как история болезни. Монтаж и комментарии настойчиво убеждают зрителей, что жизнь их кумира – если не ошибка и заблуждение, то уж точно – болезнь. Сам Высоцкий не мог отказаться от «участия» в картине. Но и возразить не смог…
Вот мнение о фильме писателя Дмитрия Быкова: «Я не знаю, кто это, титры утверждают, что в картине использованы документы из его архива. Если он снимал Высоцкого при жизни – честь ему и хвала: даже крошечные кусочки пленки демонстрируют, каким праздником были его концерты (никакая кассета не передаст мимики). Но тогда непонятно, что помешало Солдатенкову просто смонтировать эти видеодокументы и выпустить в свет, не портя никакой концепцией. Смотреть на живого Высоцкого в любом случае интересней, чем концептуализировать по его поводу. Но у режиссера имелся замысел, и этот замысел нашему времени ой как пришелся в уровень.
Сегодня же историю Высоцкого нам все чаще преподносят как историю болезни – прежде всего потому, что наше мелкое и подловатое время любой нонконформизм, любую индивидуальность рассматривает как болезнь. И потому бездарный – назовем вещи своими именами – фильм Солдатенкова востребован и обречен на успех. Во-первых, появление Высоцкого на канале по-прежнему гарантирует рейтинг. Во-вторых, зрителю (который давно не живет, а выживает) подсознательно нравится смотреть на действительно живущего как на больного.
Высоцкий погиб не оттого, что болел, и не оттого, что был наркоманом, и не оттого, что жена у него была француженка, а отец еврей; и много еще причин мог бы я перечислить, но все они – мимо. Высоцкого, как ни банально это звучит, погубила его сознательно выстроенная стратегия, которая, согласно собственному замыслу, и должна была погубить: среди людей, больше всего дрожавших за свою жизнь и безопасность, он должен был промчаться беззаконной кометой, чтобы напомнить, как выглядит настоящая жизнь и чем она кончается. Это позиция в высшей степени христианская, и не слишком благостные песни Высоцкого вроде «Райских яблок» такую позицию подтверждают.
Но никакого оправдания нет тому, кто пытается сегодня жизненный подвиг Высоцкого (а ничем иным его жизнь не была) представить как заблуждение, болезнь, ошибку. Особенно пикантно выглядит привлечение к этой попытке видеоматериалов. Мертвый Высоцкий не может отказаться от участия в картине, ставящей под сомнение его право на творчество, – и обречен приносить этой картине очки».
Основными постановщиками диагноза болезни в фильме выступают М. Влади и В. Янклович. Из 175 страниц своей книги 33 автор посвятила проблеме алкогольной зависимости мужа. Поскольку на момент проводимой рекламы книги мало кто ее успел прочесть, автор-вдова во время одной из пресс-конференций, показанных в фильме, коротко обобщает написанное: «Он был хронический алкоголик!»
На слабую попытку кого-то из присутствующих возразить и в поддержку автора книги – заявление Янкловича: «Она правильно сказала о той болезни, которой он ежедневно болел, ежечасно болел, ежесекундно болел…»
Шестьсот песен, попытки прозы, постоянная работа в театре, съемки в кино, множество концертов с разъездами по стране, а потом и путешествия по Европе и Америке – вся эта активность напрочь перечеркивает такое акцентирование болезни Высоцкого…
П. Вайль: «Разумеется, свидетельств множество, и ясно, что человек, написавший «Проводник в предвестье пьянки извертелся на пупе», кое-что понимал в этом деле. Но так же понятно, что мемуаристу лестно вспоминать, как он пил с «Володей», тем более – как не давал пить, и еще более – как спасал. Но никогда и никто спьяну не воспроизведет достоверно-уморительного языка, как в «Диалоге у телевизора», не составит точных словосочетаний, как «Бабы по найму рыдали сквозь зубы» или «Бараки, длинные, как сроки», не создаст метафору «И кровь в висках так ломится-стучится, Как мусора, когда приходят брать», не нарисует кроваво-алым по белоснежному картину «Охоты на волков», не заставит вибрировать букву «у» в строке «Стервятник спустился и сузил круги». Все это требует трезвого кропотливого труда».
Такого же мнения придерживается М. Шемякин: «Люди не понимают простого: для того чтобы Володе создавать его вещи, ему нужно быть абсолютно, предельно, четко трезвым, как хирургу, который делает операцию на глазу, – рука не имеет права дрогнуть, будет разрезан нерв – конец глазу. Володя выполнял эту операцию с блеском. Все его творчество – это творчество одного из трезвейших и самых печальных аналитиков земли русской».
В фильме Высоцкий болен не только физически, но и ущербен духовно.
Обличителем этой стороны образа поэта режиссер выбрал протоиерея Константина Смирнова, настоятеля храма Спаса Нерукотворного Образа на Конюшенной площади в Санкт-Петербурге. «Мне не нужны его стихи. Мне нужен он сам живой. <…> Он не мог прорваться к Божьей благодати, не смог освободиться от мрака… Да, в его песнях много жизненной правды. Да, он прекрасно отразил одичание людей ХХ века. Но в них мало света. Есть талантливый юмор, есть блестящее владение словом, порой виртуозная поэтическая игра. Но разве это спасительно? Он стремился быть первым, выступать в больших залах – это же гордыня!» – рассуждает священник в своей проповеди по поводу «заблудшего» поэта. Похоже, в данном случае заблудшим относительно Высоцкого оказался сам проповедник. Ведь именно Высоцкий был символом веры, духовной опорой целого поколения!
Не понравилось батюшке и лицо поэта в последние годы его жизни: «…по телевизору показывали: то он дите малое, потом он отрок… У него чистое лицо, хорошие глаза, добрые губы – нормальное лицо человека, образ и подобие божье мы видим перед собой. Потом постепенно, как маска… Его скрючивает всего, это же страшное лицо! Когда он поет последние песни – это же страшное просто лицо! Это лицо человека падшего, стоящего одной ногой в могиле…» Священник, видимо, полагает, что лицо всякого человека должно до старости оставаться младенчески ясным, и это есть залог святости.